Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 93 – Лоретта Чейз

Клара никогда не считала себя тщеславной. Но, как видно, в этом ошибалась. Сейчас она с радостью отдала бы самые драгоценные свои сокровища, даже кабриолет, за возможность немедленно встать на ноги и одеться как следует.

— Ах да… лед, — ответил Рэдфорд. Казалось, ее слова отвлекли его от каких-то увлекательных размышлений. — А еще, мне кажется, вам стоит подкрепиться бульоном или овсянкой.

— Я бы съела что-нибудь посущественнее, — призналась она. — Что вы сделали с тем стейком?

Сыпь появилась в среду. Однако аппетит леди Клары медленно, но верно улучшался, и так же поднималось настроение.

В пятницу наконец явился коллега доктора Марлера, которого тот обещал прислать вместо себя. Объявил, что ее милость на пути к выздоровлению, а услышав о тифе, только усмехнулся. От тифа так легко и быстро не поправляются, объяснил он. Оставил письменные указания по уходу за больной. Рэдфорд отправил эти указания в камин.

К субботе сыпь прошла.

Кларе становилось все лучше и лучше.

Ко вторнику — три недели с начала болезни — она двигалась к выздоровлению так стремительно, как Рэдфорд и не мечтал. Часть дня Клара уже проводила не в кровати, а в кресле. День ото дня к ней возвращались силы, и она все меньше и меньше нуждалась в помощи.

Совсем скоро, думал Рэдфорд, нужда в помощи исчезнет совсем, и у него больше не будет причин здесь оставаться.

Строго говоря, уже и сейчас ему здесь жить незачем.

Серьезно об этом поразмыслив, Рэдфорд пришел к нелегкому решению.

В понедельник Клара сидела в кресле у окна, читая «Утренний вестник Фокса», а Дэвис хлопотала вокруг, занимаясь своей обычной работой.

Когда горничная вышла из гардеробной с охапкой белья в руках, Клара спросила:

— Корь?

— Прошу прощения, миледи?

Клара прочла вслух:

— «Леди К. Ф., старшая дочь маркиза У., остается в Лондоне, в доме близкой родственницы его милости. В последнее время леди К. тяжко страдала от кори, длившейся необычно долго, но сейчас выздоравливает». — Она подняла взгляд от газеты. — Разве я в детстве не переболела корью?

— Переболели, миледи, но леди Экстон так отвечает всем, кто о вас спрашивает. Корь отпугивает посетителей. Еще, по ее словам, благодаря такой выдумке ваши родные не спешат возвращаться в Лондон: никто не помнит, кто в семье переболел корью, а кто — нет.

Что верно, то верно. Рано или поздно детскую Фэрфаксов посещала каждая из обычных детских болезней, но не все в семье их подхватывали. А поскольку за юными пациентами ухаживали няньки, которые постоянно менялись, то младшие Фэрфаксы были теми еще маленькими чудовищами: кто и чем болел, теперь установить было невозможно.

— Все говорят, что у взрослых корь проходит тяжелее, — добавила Дэвис. — Особенно, говорят, опасна она для молодых джентльменов. Таких, как ваши братья. — Горничная помолчала. — Леди Экстон беспокоилась, что разнесутся слухи о вашей болезни. Думаю, назвать ее корью предложил мистер Рэдфорд.

— Не слишком-то изящная версия, — заметила Клара. — Но, может быть… — Она задумалась, пытаясь припомнить, говорил ли кто-нибудь, чем же она болела. — А что у меня было на самом деле?

— Мистер Рэдфорд, миледи, полагает, что тиф.

— Тиф? Серьезно?!

— Именно так, миледи.

— Но я ведь выжила!

— Похоже на то.

Спасибо Рэдфорду. Но, господи боже, тиф!..