Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 1 – Лоретта Чейз

В память об Оуэне, чьи знания и любовь к искусству и архитектуре обогатили наши путешествия по Англии и другим странам, а острый ум, великодушие и душевное тепло обогатили нашу жизнь

Муза, Улисса воспой, многоумного мужа,

Хитростью славного…

«Одиссея» Гомера в переводе Уильяма Каупера^[1], 1791 год

Прежде всего, он был невыносим.

В этом школьные товарищи Оливера Рэдфорда убедились уже через день-другой после его прибытия.

И ненамного больше времени понадобилось, чтобы наградить его прозвищем Ворон, хотя причины этого были не столь очевидны. Быть может, ребят вдохновили густые черные волосы и пронзительные серые глаза Оливера или низкий хрипловатый голос, больше подходящий взрослому мужчине, чем десятилетнему мальчишке. А может, нос внушительных размеров, хоть и не настолько похожий на клюв, как многие иные носы.

Однако упомянутым носом Оливер постоянно тыкал в книгу, и кто-то из мальчишек — собственно говоря, один из его кузенов с отцовской стороны — объявил, что юный Рэдфорд с книжкой напоминает ему ворона, клюющего чьи-то внутренности.

Этот кузен забыл упомянуть или, возможно, просто не знал (сообразительностью и наблюдательностью он не отличался), что вороны на фоне прочих птиц выделяются умом. Совсем как Оливер Рэдфорд на фоне прочих мальчиков. Именно по этой причине он решительно предпочитал книги обществу школьных товарищей.

Особенно своих неимоверно тупых кузенов.

Сейчас юный Рэдфорд стоял, прислонившись к стене, на краю спортивного поля, вдали от остальных, разделившихся на две команды для игры в крикет. Увильнуть от игры, закаляющей характер, ему не удалось; однако играть он хотел не больше, чем прочие хотели видеть его в своих командах, так что он отошел подальше и уткнул нос в «Одиссею» Гомера.

Тень накрыла Оливера; на страницу греческого текста легла жирная рука с грязными ногтями. Оливер не поднял головы. Как и его отец, он отличался наблюдательностью; впрочем, хозяина руки было нетрудно узнать.

— А вот и он, джентльмены! — объявил кузен Бернард. — Малыш Ворон, отпрыск трудящейся ветви нашего семейства!

Слово «трудящийся» было призвано унизить отца Оливера. Поскольку все наследство в аристократических семьях получал старший сын, младшие и их потомство принуждены были искать себе богатых жен и (или) избирать «дворянские» профессии: делать карьеру в армии, церкви или в юриспруденции. Джордж Рэдфорд, сын младшего сына герцога, выбрал стать барристером^[2]. В своем деле он преуспел, к тому же был счастливо женат.

Наблюдения подсказывали Оливеру, что у прочих Рэдфордов мозги с горошину, а их семейная жизнь являет собой антитезу семейного счастья его родителей.

Да, этот десятилетний мальчик знал слово «антитеза». Еще одна причина его возненавидеть.

Впрочем, и других причин хватало.

— Неудивительно, что тебя пугает юриспруденция, — ответил Оливер. — Во-первых, там требуется знать латынь, а ты и по-английски-то объясняешься с трудом. Во-вторых…

Бернард слегка толкнул его в плечо.

— Слушай, Ворон, если я был на твоем месте — придержал бы язык! Если, конечно, не хочешь нам рассказать какую интересную историю!

— Во-первых, «был бы» на моем месте, — невозмутимо поправил Оливер. — Поскольку ты, очевидно, не там, здесь требуется условная частица «бы». Во-вторых, «какую-нибудь»: частица «нибудь» передает неопределенность…