Книга Вне конкурса, страница 89 – Софья Ларская

Он тихо смеётся — первый раз за весь день. И у меня внутри сразу становится легче.

Но потом он снова смотрит на документы.

— Такое чувство, будто он всё равно продолжает управлять моей жизнью.

Я придвигаюсь ближе.

— Или наоборот. Ты впервые сам можешь решать, что с этим делать.

— Я не хочу ничего решать сегодня.

— И не надо.

Я забираю документы у него из рук и кладу на тумбу.

— Сегодня тебе можно просто охренеть от происходящего.

Он тихо усмехается и наконец смотрит на меня нормально — не сквозь мысли, а на меня. По-настоящему.

— Ты вообще понимаешь, какая ты?

— Какая?

— Нормальная.

Я фыркаю.

— Очень сомнительный комплимент.

— Нет, — он качает головой. — Самый лучший.

Я запускаю пальцы ему в волосы. Он сразу закрывает глаза и медленно выдыхает. И я понимаю, насколько он вымотан: весь этот день, все эти месяцы, вся эта жизнь.

— Я не знаю, как к ней относиться, — говорит он тихо.

— Не надо решать прямо сейчас.

— Восемь лет, Вась.

— Она боялась за тебя.

Он долго молчит — так долго, что я уже думаю, не ответит. А потом очень тихо:

— Я простил её ещё тогда.

У меня сжимается сердце.

Он открывает глаза и усмехается слабо.

— Просто боялся себе в этом признаться.

Я обнимаю его крепче, и он сразу утыкается лицом мне в шею — как будто наконец разрешил себе перестать держаться.

--

Утром мы просыпаемся поздно. За окном серо, моросит дождь, в комнате пахнет кофе и влажным воздухом из приоткрытой форточки.

Я сижу на кровати, кутаясь в плед, пока Дэн собирает рюкзак.

— Мы точно идём? — спрашиваю сонно.

Он оборачивается.

— Если не хотим реально вылететь — да.

Я стону и падаю обратно на подушку. Он смеётся — нормально, легко. И я вдруг понимаю, что давно не слышала у него такого смеха.

--

В универе всё ощущается странно обычным. Люди идут по коридорам, кто-то спорит возле автомата с кофе, кто-то бежит на пары, преподаватели делают вид, что не замечают вечных опозданий. Как будто мир не рушился последние месяцы.

Рита замечает нас первой.

— О господи, живые.

Она обнимает меня так резко, что я чуть не роняю телефон. Потом смотрит на Дэна, прищуривается.

— Ты чего такой?

— Какой?

— Как человек, которого ночью переехал КамАЗ, но он почему-то счастлив.

Я не сдерживаю смешок. Дэн закатывает глаза.

— Спасибо, Рит.

Подходит Аня с кофе в руках.

— Если вы снова пропадёте на неделю, я лично приду в общагу и убью вас.

— Очень дружелюбно, — бормочу я.

— Это забота.

Мы смеёмся, и от этого внутри становится легче — потому что впервые за долгое время всё выглядит почти нормально.

Почти.

Потом начинается беготня по преподавателям: объяснения, долги, пропуски. Нас снова вызывают по поводу посещаемости. Атмосфера в кабинете неприятная, но уже без прежнего давления. Нам дают возможность всё закрыть — с кучей условий, с предупреждением, но дают.

Когда мы выходим в коридор, я шумно выдыхаю.

— Ну всё. Нас пока официально не выгнали.

Дэн усмехается.

— Отличное достижение.

— Для нас сейчас — да.

Он смотрит на меня несколько секунд — тепло, спокойно. И я вдруг ловлю себя на мысли, что впервые вижу его не человеком, который всё время воюет, а просто парнем в мокрой от дождя куртке, который держит меня за руку в коридоре МГУ.

И от этого внутри становится так щемяще хорошо, что даже страшно.