Книга Вне конкурса, страница 92 – Софья Ларская

Дэн молчит.

— Реального срока не будет. Я думаю, что отделается условным сроком. Нарушит — сядет реально.

— А что с компанией?

— Пакет акций частично продадут для погашения ущерба. Дивиденды заморожены. Совет директоров дистанцировался. Партнёры тоже.

— А Соколовский?

— По нему статьи 173.1 и 199 УК РФ. Незаконное образование юридического лица и уклонение от уплаты налогов. Он полностью погасит налоговую задолженность, штрафы и пени. На этом основании дело будет прекращено по статье 76.1 УК РФ.

— То есть он просто заплатит.

— Заплатит. Но репутация разрушена. В их кругу это иногда страшнее уголовного дела.

Дэн долго молчит. Потом выдыхает. Устало.

— Я всё время думал, что почувствую что-то другое.

— Например?

— Не знаю. Облегчение.

Я беру его за руку.

— А что чувствуешь?

Он смотрит на меня.

— Что я просто устал.

--

После разговора про дело он достаёт документы по фирме.

— Игорь, мне нужна помощь. Я ничего в этом не понимаю.

— Найдём управляющего. Нормального. А вы пока закончите семестр.

— Поздно, — тихо говорю я.

Бойцов усмехается.

— Тогда хотя бы спите иногда.

--

Вторая встреча с Еленой Андреевной происходит через несколько дней.

Она уезжает ненадолго — закончить дела во Франции.

Мы встречаемся возле отеля.

Когда Дэн подходит к ней, она вдруг поправляет ему воротник куртки.

Простое движение.

Он замирает.

Потому что тело помнит быстрее головы.

— Я не знаю, как быть матерью после восьми лет, — говорит она тихо.

Он смотрит на неё.

— Я тоже не знаю, как быть сыном.

Пауза.

— Но попробуем.

Она улыбается сквозь слёзы.

Перед тем как сесть в машину, Елена Андреевна поворачивается ко мне.

— Спасибо, что не оставила его одного.

— Он меня тоже не оставил.

--

Вечером мы лежим в комнате почти в темноте.

На столе — конспекты, документы по фирме, списки пересдач.

Дэн обнимает меня со спины, уткнувшись носом в шею.

И впервые за долгое время мне спокойно.

Без ожидания удара.

Без страха, что сейчас зазвонит телефон.

Просто тихо.

— Я боялся, что после всего мы станем другими, — говорит он вдруг.

Я поворачиваюсь к нему.

— Мы стали.

Он смотрит внимательно.

— Но мы всё ещё вместе.

Я слушаю его дыхание. Чувствую, как его пальцы гладят мою спину — медленно, спокойно.

Кажется, он засыпает.

А потом я слышу его голос — совсем тихий, почти сонный:

— Вась... у меня к тебе один вопрос... но завтра.

Я поднимаю голову, смотрю на него.

Он уже закрыл глаза, улыбается уголком губ.

Я не спрашиваю, какой вопрос.

Только целую его в плечо и снова укладываюсь рядом.

Пусть завтра.

У нас теперь есть завтра.

— А если я всё испорчу?

Вася сонно шевелится рядом со мной, не сразу открывая глаза. За окном ещё серо, в комнате полумрак, и только полоска света от фонаря лежит на стене возле стола, заваленного конспектами, распечатками и документами по фирме.

Она медленно поднимает голову с моей груди.

Волосы растрёпаны, щека помята подушкой, взгляд ещё сонный.

— Что именно?

Я смотрю в потолок.

Несколько секунд молчу, потому что сам не знаю, как это объяснить нормально.

— Всё.

Она тихо усмехается.

— Очень конкретно.

Я тоже усмехаюсь, но внутри совсем не смешно.

— Фирму. Учёбу. Работу. Нас. Себя.

Она окончательно просыпается и приподнимается на локте.

Я чувствую её ладонь у себя на груди. Тёплую. Спокойную.