Книга Вне конкурса, страница 90 – Софья Ларская

--

Вечером мы возвращаемся в комнату вымотанные.

Я падаю на кровать прямо в одежде. Дэн смеётся и садится рядом с документами на фирму.

— Ты сейчас уснёшь.

— Да.

— Даже не поужинаешь?

— Если любишь — покормишь.

— Манипуляторша.

Я улыбаюсь, не открывая глаз.

Через несколько минут он всё-таки заставляет меня сесть нормально и вручает лапшу из коробки. Мы едим прямо на кровати, обсуждая преподавателей, Риту, долги и то, как странно снова жить обычной жизнью.

Дэн снова открывает документы. Я устраиваюсь рядом, кладу голову ему на плечо и начинаю лениво листать бумаги вместе с ним — таблицы, цифры, договоры. Глаза уже слипаются от усталости.

И вдруг вижу дату.

Смотрю внимательнее. Снова.

— Дэн.

Он поднимает голову.

— Мм?

Я молча поворачиваю к нему лист и показываю строчку пальцем.

Он сначала не понимает — просто скользит взглядом по документу, устало, почти машинально. А потом замирает.

Я вижу, как медленно меняется его лицо — будто внутри него что-то резко обрывается.

Он забирает у меня лист, смотрит внимательнее. Ещё раз. И ещё.

Потом очень тихо:

— Это же…..

— Это же день, когда она ушла.

Дэн сидит на краю кровати и смотрит в телефон так, будто перестал слышать всё вокруг.

Я придвигаюсь ближе.

Дэн медленно проводит рукой по лицу.

Молчит, не двигается

Просто сидит на краю кровати, глядя в документы так, будто всё остальное в комнате перестало существовать.

Я медленно перевожу взгляд на дату ещё раз.

Восьмое апреля.

Дата переоформления фирмы на него.

И день, когда исчезла его мать.

За окном шумит дождь. Тихо, ровно. В коридоре кто-то проходит мимо нашей двери, смеётся, хлопает соседняя комната, но здесь всё будто застыло.

Я осторожно забираю у него лист.

— Подожди.

Он поднимает глаза не сразу.

— Что?

— Давай проверим, на кого фирма была оформлена раньше.

Пару секунд он просто смотрит на меня, потом молча протягивает документы.

Я беру телефон, открываю сайт ФНС, вбиваю ОГРН. Интернет в общежитии опять еле живой, страница грузится мучительно долго, и всё это время Дэн сидит рядом так близко, что я чувствую тепло его плеча.

Наконец открывается выписка из ЕГРЮЛ.

Листаю вниз.

История изменений.

Сведения об учредителях.

И у меня внутри всё резко холодеет.

Корсакова Елена Андреевна.

Я молча поворачиваю экран к нему.

Он забирает телефон из моих рук и читает сам.

Раз. Второй. Третий.

Потом смотрит ниже, на дату изменения.

И я вижу, как у него меняется лицо.

Не резко.

Просто будто внутри него что-то медленно обрывается.

— Господи… — выдыхает он.

Я придвигаюсь ближе и кладу ладонь ему на руку.

Он даже не замечает этого сначала.

Сидит, глядя в экран так, будто пытается увидеть там не строчки, а все восемь лет своей жизни сразу.

— Знаешь, что самое хреновое? — говорит он вдруг.

— Что?

— Я ведь правда думал, что она просто ушла.

Он опускает телефон на колени.

— Мне было двенадцать. Отец сказал: «Твоя мать больше здесь не живёт». И всё.

Я смотрю на его руки. Пальцы напряжены.

— Я даже не спросил ничего тогда, — продолжает он тише. — Просто поверил ему.

Я осторожно накрываю его ладонь своей.

— Ты был ребёнком.

— Да. А дети всегда думают, что виноваты они.

— Позвони ей, — тихо говорю я.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что я сейчас либо сорвусь, либо вообще ничего сказать не смогу.