Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 200 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

В этот момент символ Создателя раскалился докрасна, и призрак отпрянул с шипящим звуком, как пар, вырывающийся из перегретого котла.

Ритуал прервался, но последние слова леди Эспен повисли в воздухе:

— Он умрет до рассвета. А потом… придет ее черед.

Когда призрак исчез, Патрик понял, что весь покрыт инеем, травы разметало по ковру. И на полу лежала единственная черная бабочка, которая указывала на выход из главного зала.

«Лорд Эдгар!» – ужаснулся Патрик, кидаясь к спальне хозяина имения.

Внезапно Тетайлон-Холл резко задрожал, словно гигантский паровой котел на грани взрыва. Сотни, тысячи черных бабочек закружили в бешеном вихре, их крылья, отливающие синевой раскаленного металла, оставляли на обоях дымящиеся следы. Патрик распахнул дверь в спальню: в центре этого кошмара стоял лорд Эдгар. Его ночная сорочка уже тлела, а благородные черты лица исказились в гримасе невыносимой муки.

— Спасите! – Его голос сорвался на визгливый крик.

Он протягивал к Патрику руки, но пальцы уже рассыпались, превращаясь в рой насекомых. Бабочки вползали ему в рот, в нос, в глазницы, вырываясь наружу клубами черного дыма. Кожа покрывалась трещинами, как пересушенный пергамент, а из разломов вырывалось багровое пламя.

— Эспен… – прохрипел он.

Тогда Патрик вновь услышал голос призрака: он звучал из каждой бабочки, из каждой трещины дома.

— Ты так горел желанием получить мое богатство. Теперь гори в нем.

Лорд Эдгар рухнул на колени, тело его пылало, как сухой лист, превращаясь в сажу, взлетая черными бабочками. И вскоре лорд рассыпался прахом. Его последний вопль выбил окна в спальне.

Патрик отскочил к дверям, уклоняясь от града осколков, и замер в ужасе: в коридоре у спальни лорда стояла Люси. Глаза ее были широко раскрыты, а из полуоткрытых губ уже сочился черный дымок.

— Мама зовет, – прошептала она и упала навзничь.

И тут же на нее набросились бабочки, окутывая плотным саваном.

— Нет! – закричал Патрик, кидаясь вперед.

Но бабочки взметнулись вверх, отбрасывая его невидимой волной. Он отлетел к стене и ударился спиной о дубовую панель.

Придя в себя, Патрик выхватил раскаленный символ Создателя и прокричал в пустоту бушующего хаоса:

— Эспен Тетайлон! Твой путь окончен! Твоя месть свершена. Именем Создателя, отпусти невинное дитя!

Яркая вспышка вырвалась из восьмиконечной звезды и ударила в потолок. Прямо в сердце клубящегося роя черных бабочек. Они вспыхнули и начали одна за одной падать. Где-то в недрах стен раздался душераздирающий крик. Зеленые обои вспыхнули, люстра рухнула в центре главного зала, разбивая паркет.

Но Патрик не испугался, без остановки повторяя:

— Именем Создателя, отпусти Люси! Именем Создателя, отпусти, смири свой гнев!

Люси билась и кричала, но Патрик прижал символ Создателя ко лбу несчастной, и саван из бабочек начал рассеиваться. Люси обмякла, теряя сознание, но вскоре вздрогнула, веки ее затрепетали. И когда она открыла глаза, черные бабочки растворились, унося с собой и призрачное пламя, и стоны в стенах. Трещины на обоях затянулись, смолк и голос леди Эспен.

— Все… – прошептала Люси, приподнимаясь. – Она… отпустила меня.

Лишь на стене коридора позади нее проступил угольный отпечаток – силуэт женщины, обнимающей ребенка. На мгновение он показался объемным, но потом иссяк и поблек, как туманное воспоминание.