Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 196 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

— Это моя дочь. От первого брака, – небрежно бросил лорд Эдгар. – Люси, не поприветствуешь гостя?

Девушка испуганно отступила в тень возле тяжелых портьер. В этот момент двустворчатые двери зала растворились, в проеме темной арки замерла пожилая женщина, экономка в строгом траурном платье.

— Миссис Эмма, проводите гостя в его комнату, – приказал лорд Эдгар и удалился.

Хозяева особняка прекрасно знали, зачем позвали специалиста по снятию проклятий, но как будто не спешили, не хотели, чтобы он приступал к работе, искал первопричину.

— Добрый вечер, – учтиво поздоровался Патрик.

Но экономика только отрешенно прошептала:

— Леди Эспен спит в этих стенах. Но сны ее живы.

Патрик вздрогнул. Где-то наверху, в трубах вентиляции, заскрежетал металл, словно кто-то сжимал горло дома незримыми руками. Патрик дотронулся до символа Создателя у себя на груди – показалось, тот потеплел.

— Расскажите о покойной госпоже, раз уж ваш хозяин не желает. Первой хозяйке поместья, леди Эспен, – сразу перешел к делу Патрик.

— Несчастный случай. Падение с лестницы. Семь лет назад, – тихо произнесла экономка и посмотрела на портрет, замерший в пыли на каминной полке.

На нем была изображена женщина в богатом платье цвета штормового моря, ее светлые пышные волосы вились по плечам, как у русалки, а угольно-черные глаза, казалось, смотрели в мир живых через холст.

— Она приходит с бабочками, – донесся из-за спины тихий голос, украденный коротким приступом кашля. Люси подошла незаметно, как призрак. К губам она неловко прижимала белый кружевной платок, покрытый кровавыми пятнами.

— С какими бабочками? – уточнил Патрик, хотя знал примерный ответ из письма, направленного лордом Эдгаром.

— С черными, – выдохнула Люси.

— Каждый год сотни черных бабочек садятся на стены поместья. Всюду-всюду! Их не счесть! – разговорилась экономка. – И после этого кто-то умирает.

Патрику показалось, что за ее спиной пронеслась тень, огромная, с черными крыльями. И старушка умолкла, испуганно вздрогнув.

— В прошлом году умерла моя мачеха. Теперь отец боится, что в этом году бабочки придут за ним, – проговорила Люси почти на ухо Патрику.

На одной из башен имения в такт ее словам начал крутиться флюгер, его медные ребра скрипели, словно смеялись. Дом шептал потаенными знаками и символами. Тени в Тетайлон-Холле сгущались раньше заката, будто дом втягивал в себя тьму через трещины в камне. Но никто не давал четких ответов.

Всю ночь Патрик бродил по коридорам, освещая себе путь газовой лампой, чье синеватое пламя дрожало, как слезы в глазах умирающего. Патрик проверял револьвер и беспрестанно дотрагивался до символа Создателя – горячий, слишком горячий, точно опасность царила повсюду. Но Патрик никого не видел. Только дом стенал случайными звуками: вздыхали паровые трубы, крутился без ветра флюгер, скрежетали половицы, словно под ними бегали невидимые крысы.

И когда часы в главном зале пробили полночь, показалось, будто сами стены протяжно вздохнули. Трещины в обоях зашевелились! И вот появились они – черные бабочки, вытекающие из щелей, как чернила из неисправной ручки. Их крылья отливали металлическим блеском и шелестели, как страницы забытых книг.

Патрик замер, невольно на него нахлынули воспоминания о войне, мертвом и восставшем друге и его словах. А бабочки тем временем заполняли главный зал, садились на мебель, на руки, на вскинутый револьвер. Они не жалили и не кусали, точно ждали сигнала.