Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 199 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

Дом заскрипел, стеллажи с книгами задрожали. За окном внезапно поднялся ветер, из тенистого парка имения взметнулась стая черных птиц. Их крики звучали как предсмертные стоны. И Патрику тоже захотелось кричать от несправедливости. Люси? За что Люси? Она ведь ничего не сделала. Или… так покойная мать проявляла заботу?

* * *

«Похоже, остался только один человек, который еще не получил по заслугам. Лорд Эдгар», – раздумывал Патрик, изучая поместье. Теперь он уже не разгадывал тайну Тетайлон-Холла, а всем сердцем желал спасти юную наследницу старинного рода. Люси не заслужила смерти, даже если жизнь с трудом теплилась в измученном болезнью теле.

«Я поговорю с ней, с леди Эспен», – решил Патрик, дожидаясь полуночи.

И с двенадцатым ударом старинных часов стены вновь покрылись трещинами, из-под обоев начали выползать бесконечные полчища черных бабочек. Но Патрик уже подготовился. Посреди главного зала он разложил ароматные травы – сушеную полынь, свежую ветку сирени, измельченную крапиву и шарики чертополоха, – очертил солью круг и встал в центр.

— Яви себя и молви! – проговорил Патрик, замечая первых бабочек.

Тут же электрические лампы под потолком затрепетали. В воздухе повис запах гари. А в поместье, похоже, жильцы заметались в панике: они не ожидали второго пришествия бабочек, ведь раньше те показывались только раз в год. Патрик надеялся, что ему не помешают.

— Яви себя и молви! – повторил он.

И тогда возникла она – фигура в обгоревшем платье цвета штормового моря. Уцелевшие фрагменты парчи и кружев смешались с опаленной кожей. Лицо же призрака скрывала маска из непрерывно движущихся бабочек.

— Ты вызываешь то, что не сможешь усмирить, охотник за тенями. – Когда призрак ответил, голос его звучал точно несмазанный механизм сломанной музыкальной шкатулки, помноженный на шелест сотен крыльев.

В тот же миг Патрик ощутил, как ледяные пальцы сжали его горло, но он продолжил ритуал и учтиво спросил, словно у живого человека:

— Я лишь хочу знать правду, леди Тетайлон. Почему вы убиваете?

— Семь лет моих мучений. Будет седьмая жертва. Последняя. За семь лет моих мучений.

Бабочки вокруг призрака взметнулись вихрем, и вдруг Патрик увидел – или почувствовал – последние мгновения жизни леди Эспен. Предательские улыбки. Бальный зал, полный гостей. Бокал вина. Рука Эдгара, сжимающая ее запястье в танце, в кружении вальса. Он намеренно вел к самому краю, к лестнице. Резкая боль в ее груди. В бокале был яд? Ноги подкосились, а рядом не оказалось опоры – только ступеньки. И последнее впечатление – лицо Эдгара, искаженное злорадной улыбкой. В решающий миг он не притянул к себе, а толкнул вниз, притворяясь, будто пытается помочь.

— Как я и думал, всему виной муж, – деловито и твердо сказал Патрик. – Полагаю, доктор изготовил яд?

— Доктор скрыл следы отравления. Садовник был на лестнице в тот миг, пока я падала. Но не помог. Личные слуги готовили меня к погребению. Кучер вез мое тело на кладбище, – почти безмятежно пропел призрак, но злобно прорычал: – И она… гувернантка моей дочери. Все из-за нее. И из-за моего мужа. Но я забрала их всех! Всех!

— А Люси? Люси за что вы хотите забрать? – негодовал Патрик, чувствуя, как холод проникает в его кости.

— Люси – моя. Ее отец – бедный поэт. Человек, которого мой муж отправил на войну благодаря своим связям. На верную смерть. Он не знал наверняка, но, видимо, подозревал десять лет, – призналась леди Эспен. – Нет-нет, Люси – моя. И я заберу ее с собой. Что ей делать в вашем мире пара и копоти? Из-за него – ее болезнь! Она страдает.