Я не шелохнулась. Смотрела на него спокойно, без слез и криков. Мое молчание
злило его еще больше. Ему нужно было, чтобы я кричала, швыряла посуду — тогда бы
он почувствовал себя правым, жертвой истеричной жены. Но я не давала ему этого
шанса.
— Ты посмотри на себя, Лиза! — Макар сорвался на крик, брызгая слюной. — Ты же
живой труп! Вечно в своем халате, пахнешь больницей, ворчишь! Из тебя вся жизнь
ушла! А Ольга… Ольга молодая, красивая, она смотрит на меня как на бога! Я с ней
мужчиной себя чувствую, а не тягловой силой! Я заслужил это право — быть
счастливым! Я вкалывал двадцать лет, чтобы у нас всё было! А ты… ты просто
сожрала мою молодость своей серостью и вечной экономией!
— Я вела твой бизнес, Макар, — тихо ответила я. Мой голос звучал как лед. — Я
экономила на себе, чтобы у тебя были деньги на семена, на солярку, на новый
трактор. Чтобы наши дети были сыты. Чтобы ты мог ездить в район на чистом пикапе
и чувствовать себя «хозяином».
— Да плевать мне на твою экономию! — дико выкрикнул он. — Я бы и сам справился!
Тоже мне, великая помощница! Бумажки она заполняла! Да любая девка из района за
три копейки вела бы эти таблицы! Ты просто завидуешь ей, Лиза! Завидуешь ее
молодости и красоте!
Я поднялась со стула. Я была выше его на полголовы, когда стояла прямо, и Макару
пришлось слегка задрать подбородок, чтобы продолжать смотреть мне в глаза.
— Я не завидую, Макар. Мне тебя жаль. Ты променял двадцать лет нашей жизни,
уважение детей и собственное достоинство на дешевое золото для девицы, которая
выбросит тебя, как только у тебя закончатся деньги.
— Молчи! — прошипел он, делая шаг назад. Его кулаки сжимались и разжимались. —
Ты ничего не понимаешь… Ты сухая, бездушная докторша. Ладно. Раз уж ты всё
знаешь — скрывать мне нечего. Терпеть твои постные щи я больше не намерен.
Он подошел к вешалке в прихожей, вытащил из кармана куртки ключи от машины и
повернулся ко мне. Его лицо застыло в жестокой, циничной гримасе.
— Если тебя что-то не устраивает — дверь открыта, — отчетливо, с расстановкой
произнес он. — Можешь катиться на все четыре стороны вместе со своей гордостью.
Забирай свои манатки и уходи. Но помни: этот дом, склады, земля и все счета
оформлены на мое ИП. По закону здесь всё мое. Ты не получишь ни копейки. Будешь
уходить — уходишь с пустыми руками. Посмотрим, как ты запоешь в своей больнице
на копеечную зарплату с двумя детьми. Сама приползешь ко мне через неделю, когда
жрать нечего будет!
Он развернулся, толкнул входную дверь и вышел на улицу, громко хлопнув дверью.
Я осталась стоять посреди светлой кухни. За окном окончательно рассвело, серый
ноябрьский день вступал в свои права. На столе лежала пустая синяя коробочка и
чек.
«Уходишь с пустыми руками…»
Я посмотрела на свои ладони. Да, на них не было золотых браслетов. Но в них была
сила, умение лечить и гордость, которую Макар не смог растоптать своей грязной
ложью.
Я не собиралась ползать. И уходить я собиралась так, чтобы Макар Егорович
Калинин запомнил этот день навсегда. Прощай, мое горе луковое.
Субботнее утро встретило нас сырым, глухим туманом, который белой ватой сползал
с холмов, укрывая огороды и раскисшие дороги Красного Яра. Дождь прекратился, но
воздух был настолько холодным и влажным, что каждый вдох отдавался резью в
легких.
