Книга Цветы дикой груши, страница 34 – Алеся Кузнецова

Девушка появилась спустя минуту и замерла на пороге. Непонимающе посмотрела на Эву, прижавшуюся к Федору, и на Яромира Петровича, растирающего виски.

— Что здесь…

Слова оборвались. Савицкий кивнул на платье.

— Посмотри внимательно.

Юля приподняла разорванный шелк и кружево на свет. Эва зажмурилась, как от нового удара. Видеть свое платье таким было невыносимо.

— Не один раз. Кто-то возвращался и снова дергал, пока не понял, что платье не подлежит восстановлению.

— Хватит, — тихо сказал Федор.

Эва заплакала и приникла к Федору, он обнял ее и провел рукой по спине, стараясь придать сил.

Но Савицкий уже думал, нахмурившись и уткнувшись рукой в подбородок.

— В зале витрину вскрыли аккуратно, — произнес он. — С пониманием механизма. А здесь была ярость…

— Или страх, — вдруг сказала Эва.

— Да, — выпрямился Савицкий, — разные почерки. И, возможно, разные люди. Но это не значит, что они не связаны.

Юля молча достала телефон и сделала несколько снимков.

— Всех в столовую, — сказал Савицкий уже без паузы. — Входы и выходы закрыть. Никто не уходит.

Он быстро набрал сообщение и убрал телефон.

Эва и Федор, взявшись за руки, шли по коридору за Яромиром.

— Эва, я не знаю, что сейчас делать правильно, — сказал Федор тихо. — Но мы справимся. Я не позволю…

Она остановилась.

— Ты по-прежнему хочешь на мне жениться?

Он даже не сразу понял.

— Что?

— После всего этого.

Федор посмотрел на нее так, будто она усомнилась не в свадьбе, а в нем.

— Даже не смей так думать. Ни из-за ключа. Ни из-за платья. Ни из-за чьей-то попытки все испортить.

Она выдержала его взгляд и закусила губу.

— Это не мелочь. Ключ стоит нескольких домов на побережье в Каннах.

— Пусть стоит, — резко ответил он. — Меня больше волнует платье.

Эва вздрогнула, а он продолжил.

— Ключ — это деньги. Платье — это ты.

Он сжал ее руку крепче.

— Ты же понимаешь… Деньги воруют те, кто хочет заработать, не работая. Платье рвут те, кто хочет ударить.

Он помолчал, потом добавил чуть тише:

— Вокруг замка давно крутятся не только любители легких денег. После всех этих сюжетов по телевизору сюда приезжали не любоваться и фотографировать. Я говорил с Оксаной, они только и успевают отбиваться. Яромир Петрович заказал новую систему безопасности. Но ее не успели поставить.

— Воруют даже из Лувра.

— Да, но в Лувре не рвут свадебные платья в ночь перед церемонией. Это надо же, сколько злости вызывает чужое счастье.

Эва чуть улыбнулась сквозь остатки слез.

— Счастье стоит дороже всех картин мира.

Федор не улыбнулся. Он кивнул.

— Именно поэтому его и пытаются разбить.

Они вошли в столовую первыми.

Большие окна уже заливал утренний свет. Скатерти на столе были идеально разглаженные, приборы расставлены. Когда только Оксана успевала. Эва подумала, что ей наверняка помогала жена Никиты. Федор молча подошел к кофемашине.

— Тебе как обычно?

Эва кивнула и опустилась на край стула. Сложила руки на столе и вдруг тихо сказала:

— Странно… Как все это до боли знакомо.

Он поставил чашку перед ней.

— Что именно?

— Утро. Замок. Напряжение. Люди, которые скоро будут смотреть друг на друга с подозрением.

Федор усмехнулся краешком губ.

— К счастью, теперь у нас хотя бы нет трупа.

Эва посмотрела на него поверх чашки.

— А вдруг это всего лишь «пока нет»?