Книга Цветы дикой груши, страница 35 – Алеся Кузнецова

Он задержал на ней взгляд.

— Эва.

— Я шучу, — сказала с болью она и сделала глоток.

Кофе был горячим и крепким, обжигающим. Именно таким, чтобы не дать провалиться.

Федор сел напротив, не отпуская ее руку.

— Сегодня мы просто доживем до вечера. А дальше — разберемся.

Эва посмотрела на него:

— Вечером наша свадьба.

За дверью послышались шаги. Сначала вошли Савицкий и Юля. В работе капитан был собранным, глаза горели. Эва подумала, что сейчас он на своем месте. За его спиной неловко переминалась с ноги на ногу Юля. Как всегда аккуратный хвостик, блокнот в руках и старание на лице. Вот только неуверенность пряталась в плечах.

Юля писала ей пару месяцев назад. Длинные сообщения среди ночи. Простые, честные. Они тогда почти не знали друг друга, но именно эти слова помогли Эве пережить случившееся. Расстояние, как оказалось, не главное. Иногда человек издалека оказывается ближе тех, кто рядом. Федор тоже тогда прилетел к ней из другой страны.

Эве вдруг отчаянно захотелось защитить Юлю. Девушка стояла сейчас чуть позади Савицкого и в ее лице были сосредоточенность и аккуратность, за которыми всегда прячется старание быть нужной. Она добровольно выбрала роль тени, не понимая, что в тени таких людей, как Савицкий, ничего не растет и там можно только медленно исчезать.

Как он может не видеть? — мелькнуло у Эвы. Ради него Юля бросила банк. Ради него получила второе образование. Ради него теперь стоит на шаг позади и терпит роль помощницы. Только она не понимает одного. Быть рядом — не значит быть вместе.

Яромир Петрович стоял у входа с каменным лицом. Казалось, он впервые не знал, что делать. Через минуту подтянулись остальные.

Жак вошел с чашкой кофе, словно это было обычное утро. Тарусов на ходу поправлял пиджак, как если бы опаздывал на встречу со студентами. Алина была накрашена вызывающе ярко для такого часа. Ирэн выглядела невыспавшейся и взволнованной. Отец Федора держался безукоризненно. А Наталья… Эва задержала на ней взгляд. Наталья Алексеевна не спала этой ночью. Такие вещи женщины чувствуют сразу.

Савицкий остановился у торца стола.

— Доброе утро, — сказал он ровно. — Боюсь, что оно будет длинным.

Никто не улыбнулся. Капитан оглядел всех по очереди.

— Ночью из витрины музея исчез ключ. Вскрытие аккуратное. Шума никто, я полагаю, не слышал и следов взлома не осталось. Но главной музейной ценности больше нет в замке. А цена его…

— Приравнивается к цене нескольких роскошных домов на французской Ривьере, — добавила Эва. Она решила, что не позволит себя уничтожить и старалась сейчас больше думать о краже, чем о том, что сделали с ее мечтами.

— Верно, — кивнул Савицкий. Кроме этого, было повреждено свадебное платье.

В комнате повисла мгновенная тишина. Федор незаметно сжал руку Эвы под столом.

— С этого момента замок закрыт, — продолжил Савицкий. — Пока мы не поймем, что произошло, никто не покидает территорию.

Он прошел по комнате и вдруг развернулся.

— До выяснения обстоятельств любые массовые мероприятия невозможны.

Федор медленно поднял голову.

— Это мы еще обсудим.

Савицкий посмотрел на него с уверенностью человека, привыкшего жить по закону, а не по любви.

— Здесь не о чем спорить. Пока я отвечаю за безопасность, рисковать людьми я не буду.

— Моими гостями рисковать не надо, — отрезал Федор, вставая ровно напротив. — Но и моей свадьбой распоряжаться тоже.