Книга Цветы дикой груши, страница 31 – Алеся Кузнецова

Эва снова услышала шаги и подумала, что он развернулся, чтобы уйти, как вдруг капитан стукнул по стене.

— Вы давали в доме культуры концерт! Об этом была статья с фотографией!

Тишина стала громкой.

— И что из этого следует? — спросила холодно Наталья.

— Пока ничего. — Он сделал паузу. — В прошлом году, когда убили историка, я проверял всех, кто связан с замком. Ваше имя всплыло. Через Федора. И родословная сложилась сама.

Он замолчал, а она ответила.

— Так мы и не отрицали этого за ужином. Просто не каждый скелет из шкафа заслуживает оказаться на обеденном столе.

— А что, если вы все приехали сюда не просто так? Затеяли вдруг свадьбу в таком месте. Знаете, сколько охотников за сокровищами приезжают сюда каждый месяц. Сколько металлоискателей мы вывезли из этих стен вместе с такими любителями старины?

— Сокровища… — вздохнула Наталья. — А они правда здесь есть? Я обещаю вам, капитан, — она сделала удар на этом слове. — Обещаю, что меня не интересует ничего связанного с этим замком. Если бы я могла, я бы уехала отсюда сегодня же.

— Но вы не уедете, — негромко произнес он.

Шаги удалились. Эва сидела неподвижно, чувствуя, как холод камня проникает сквозь шелк платья. Впервые за этот вечер ей стало ясно: капитан знает о семье Федора больше, чем должен знать посторонний. И, возможно, больше, чем знает сам Федор.

Эва проснулась раньше звонка будильника. В комнате было светло и удивительно спокойно. Солнечные лучи пробирались сквозь тонкие занавески и ложились на спинку кресла, старинный комод, резные двери шкафа и край раскрытого чемодана. Замок дышал ровно, без скрипов и шорохов, и ей показалось, что он тоже готовится к свадьбе.

Она не открывала глаза сразу. Лежала и слушала весенних птиц за окном, отдаленные шаги внизу, приглушенный стук посуды. Наверняка, кто-то уже варил кофе в столовой. Мир жил, и утро стирало все вчерашние страхи и неловкости.

Сегодня она хотела начать день со счастья. Просто лежать и знать, что больше не живет в чьей-то чужой истории. Она вспомнила, как трижды отказывала Федору. Как боялась стать для него компромиссом. Потому что ему нужна была правильная семья, продолжение. А она не могла дать ему того, что он всегда считал важным.

И тогда он сказал слова, которые она сохранила в сердце: «Я хочу детей. Но только с тобой. Если их не будет, значит, не будет. Я не ищу идеальную семью. Мне нужна ты». В ту минуту она поняла, что ей необязательно быть совершенной, чтобы ее выбрали.

Она повернулась к пустой половине кровати и улыбнулась. Федор всегда просыпался раньше нее, словно внутри него жил какой-то внутренний дирижер, который поднимал его до общего движения дня. Она представила, что он поднялся раньше нее, а не ушел спать в соседний номер рядом с родителями. Наверняка, он уже внизу, спорит с Яромиром о чем-то важном или делает вид, что сверяет список гостей.

Эва представила его сосредоточенное лицо и тихо рассмеялась. Вчера утром они почти час обсуждали, сколько людей должно сидеть ближе к органу и можно ли обойтись без половины официантов. В какой-то момент Федор серьезно предложил: «А может, вообще без всего? Распишемся и пойдем есть пирог на кухню».

Она тогда ответила: «Только если пирог будет с вишней». И они оба смеялись. Ей нравилось это ощущение, когда можно было не соответствовать картинке, а просто жить. Вчера они даже запретили Яромиру Петровичу пускать журналистов, и тот обещал охранять замок как крепость.