Книга Цветы дикой груши, страница 32 – Алеся Кузнецова

Она провела ладонью по подушке рядом, задержалась на секунду, потом встала. Пол был прохладным, и это бодрило. Сегодня она хотела сначала увидеть платье и выбрать к нему серьги. Она привезла три варианта, чтобы определиться в день свадьбы. Это было совсем непохоже на нее, но с Федором она становилась другой.

Эва надела джинсы цвета шампанского и такую же тунику.

Замок встречал ее тем же спокойствием. Свет медленно полз по каменным стенам и смешивал краски из витражей. Где-то хлопнула дверь и донесся голос Оксаны. Добавили они ей хлопот, но, кажется, женщина искренне радовалась их счастью. Эва прошла мимо галереи с портретами, сегодня ей не хотелось туда заглядывать. У двери в органный зал она остановилась и, прикрыв глаза, погрузилась в воспоминания, когда Федор говорил с ней музыкой без слов.

Она на секунду коснулась латунной ручки, но передумала. Туда она войдет позже. И уже не одна. А костюмерная сегодня принадлежала только ей. Оксана обещала все отгладить. Платье было восхитительным. Когда Эва увидела его впервые, она сразу поняла, что это оно.

Дверь заскрипела и свет сразу ударил в глаза. Он падал из высокого окна прямо на вешалку, делая кружево невесомо-прозрачным. Целую секунду все выглядело красиво почти до нереальности. Пока Эва наконец не увидела.

Она шагнула внутрь. Пол под ногами тихо отозвался. Комната пахла утюгом и лавандой. Все было на своих местах и выглядело так же, как вчера вечером. Кроме платья.

Кружево осело и перекосилось. В белизне появилась темная линия. Эва подошла ближе. Ткань была разорвана в нескольких местах. Из неровных краев разрывов торчали вытянутые нити, словно чья-то рука не могла остановиться. Грубые разрывы сходились в линии груди — как если бы кто-то целился в ее сердце.

Воздуха стало не хватать. Не было крика. Не было слез. Только ощущение, что ее кожу тронули так же. Она осторожно развела пальцами края ткани. Кружево расползалось под руками, как рана, которая не хочет закрываться.

Кто-то был здесь после того, как она ушла вчера. Кто-то держал ее платье в руках, трогал его, рвал. Мысль прошла холодом по позвоночнику. Эва отпустила ткань и та мягко опала на пол. Бесформенное кружево по-прежнему выглядело красивым белоснежным ворохом, только теперь оно больше не было свадебным платьем.

Эва зажмурилась от боли и вышла из комнаты, не закрывая дверь. Коридор встретил ее тем же утренним светом, только теперь все казалось чужим. Шаги ее становились быстрее, и в какой-то момент Эва сама не заметила, как перешла на бег. Около галереи с портретами, она почти столкнулась с управляющим.

— Яромир Петрович… — Она не сразу нашла слова.

— Эва, — он побледнел. — Вы уже знаете? Милиция здесь. Савицкий с утра в зале.

— Уже?

— Я попросил его переночевать у нас на всякий случай. Вы же волновались, чтобы никто чужой… помните?

— Помню… — еле слышно ответила Эва.

— Я попросил Олега Витальевича помочь по части безопасности, а тут такое…

— Оно все разорвано… Я не знаю, что теперь…

— Что?

— Платье разорвано, — повторила Эва.

Управляющий посмотрел на нее, будто не сразу понял.

— Какое платье? Из витрины музея исчез ключ.

— Ключ?

Слово прозвучало глухо. Она повторила его автоматически, не осознавая, что оно значит.

— Эва? — Голос Федора возник за ее спиной так внезапно, что она вздрогнула. Он шел быстро, почти бежал, и остановился рядом, переводя взгляд с нее на Яромира Петровича.