Как только за моей спиной закрылась дверь, я торопливо свернула рисунок в четыре раза и спрятала в карман. Ощущение, что прошлась по краю, никак не желало отпускать. Хотя сейчас, оглядываясь на ситуацию с куда большим хладнокровием, я понимала: Стрельникову нечего было мне предъявить. Все совпадения случайны, все события выдуманы, и пусть попробует доказать иное.
«Ты нелогична, — холодно заметил внутренний голос. — Рассматривала же вариант выложить перед Стрельниковым карты в обмен на партнёрство. А эта оплошность с рисунком — отличный повод для начала переговоров».
Я подавила вздох. Так-то оно так, но страшно! Признание обратно в рот не затолкаешь, память Стрельникову не сотрёшь. Серьёзный шаг, с которым, пожалуй, стоило повременить. Пусть гость занимается поисками и геологическими пробами, а я пока поставлю на ноги Стародубцева. А уже после того, как Элен отправится восвояси, можно будет приступить к следующему пункту плана.
И вот тогда рисунок сыграет свою роль.
Я кивнула сама себе и уверенным шагом направилась на половину прислуги: проверить, все ли уже собрались, и если кого-то нет, послать за ним.
* * *
Стрельников пробыл у больного не очень долго. Примерно минут через пятнадцать Феклуша привела гостя вниз, и я лично проводила его в людскую. В моём присутствии Стрельников договорился с дюжими молодцами Макаром и Степаном, посулив им по пять копеек за каждый день выезда. Прислужники заметно обрадовались возможности подзаработать, тем более что делать им для этого особо ничего не нужно было — только «по степи шататься». Уговорились, что Настасья снабдит провизией всех троих, и что завтра утром Стрельников сам зайдёт за помощниками: «Всё равно по пути».
Затем я проводила гостя в холл и вместе с ним вышла на крыльцо. Строго говоря, всё это, включая присутствие на переговорах с прислугой, было обязанностью хозяйки дома. Однако Элен как удалилась после ужина в свои комнаты, так оттуда и не вышла, начхав на столь превозносимые ею приличия. Правда, ей хватило сознательности через Прасковью передать легенду о внезапно разболевшейся голове, потому моё поведение нельзя было считать совсем уж моветонным.
Тем не менее я собиралась быстро распрощаться с гостем и уйти отдыхать — день выдался только чуть менее насыщенным, чем вчерашний. Но у Стрельникова имелись свои соображения на этот счёт.
— Анна Никитична, позвольте отнять у вас ещё немного времени, — перебил он мою попытку прощания. — Мне всё-таки хотелось бы услышать, что же на самом деле изображено на вашем рисунке.
В любой непонятной ситуации отвечай вопросом на вопрос.
— А как вы считаете, Герман Сергеевич? — Я слегка склонила голову набок.
В чертах Стрельникова отразилось раздражение.
— Я уже говорил. Аномалии природного магнетизма, отмеченные господином Смирновым.
— Тогда пусть будут они, — повела я плечами, судорожно решая: сказать? Продолжить отпираться? Закрутить интригу, не сказав ничего толком?
— И откуда вам о них известно? — тем временем осведомился Стрельников прокурорским тоном.
Увы, на его несчастье я лишь выглядела нежной барышней. И запугать меня было не так-то просто.
— Герман Сергеевич, — начала я, всё-таки решившись использовать момент хотя бы частично, — давайте вернёмся к этому разговору позже. Когда вы закончите исследование окрестностей Лозовки и не обнаружите ничего, кроме этих самых аномалий.
Выражение лица Стрельникова стало откровенно сердитым, и я поспешила миролюбиво добавить:
— Я ведь говорила, что уверена: вы правы в своих предположениях и обязательно найдёте то, что ищете. Но, к сожалению, это не получится сделать, имея при себе лишь компас, лопаты и ручной бур. Потребуется более серьёзное оборудование, и нужны будут веские основания, чтобы земство выделило вам на него средства. Или нам с вами удастся уговорить папА вложиться в поиски месторождения. Однако, как вы понимаете, прежде он должен поправиться.
В первые мгновения Стрельников растерялся. Пусть он сам требовал от меня ответа, услышать такое оказался не готов.
— Откуда вы всё это знаете? — вырвалось у него недоумённое. А затем, уже кое-как совладав с собой: — Вы говорите совершенно не как барышня!
Я улыбнулась в ответ.
— Пусть так. Надеюсь, это сделает вас более общительным, когда в следующий раз речь зайдёт о делах и исследованиях.
Стрельников вновь нахмурился, однако я остановила его мягким напоминанием:
— Герман Сергеевич, время позднее, а вам с рассветом в степь. Я же всё равно больше ничего пока не скажу — не время для этого.
Наши взгляды встретились. Три секунды, пять, десять мы просто смотрели друг на друга не мигая, а затем Стрельников с крайне неохотным видом наклонил голову.
— Доброй ночи, Анна Никитична.
— Не обижайтесь, — искренне попросила я. — Просто мне сейчас надо позаботиться о папА, а вам — на месте оценить обстановку.
Стрельников сумрачно кивнул, повторил «Доброй ночи» и с моим ответным пожеланием спустился по ступенькам с крыльца. Я же повернулась к двери и успела заметить, как та, приоткрытая буквально на щёлочку, быстро притворилась.
