Как мангуст на змею, я бросилась вперёд. Рванула створку на себя, влетела в холл и в два шага настигла Машу, не успевшую скрыться в коридоре первого этажа.
— Стоять! — рыкнула я, грубо схватив сводную сестру за предплечье.
Та попыталась вырваться, но я держала крепко, до синяков. Прошипела в перепуганное бледное личико шпионки:
— Опять следишь, так?
— Ничего подобного! — немедленно запротестовала Маша. — Просто мимо шла, а ты как сумасшедшая на меня бросилась!
Я нехорошо осклабилась и тихо, но чётко проговаривая каждое слово, сказала:
— Если Елена Андреевна или папА услышат от тебя хотя бы звук о моём якобы неподобающем поведении, они моментально узнают и о твоих тайных свиданиях с неким Н. Поручиком Николаем Огнинским, полагаю?
Честно, в первый момент мне показалось, что Маша лишится сознания.
— Что ты… — залепетала она, став белее привидения. — С чего… Почему…
— Юный почтальон перепутал барышень, — хладнокровно сообщила я. — И передал записку мне. Кстати, сегодня ночью можешь спать — твой воздыхатель предпочёл свиданию партию в винт с дядиными гостями.
— Аня… — совершенно потерянно промямлила Маша, и я наконец отпустила её.
Пригрозила:
— Больше не смей за мной шпионить, поняла? Ни единого доноса, иначе погубишь в первую очередь себя.
Дождалась от Маши заторможенного кивка и уверенным шагом направилась на второй этаж: напоследок проведать больного и наконец-то лечь.
* * *
Несмотря на физическую усталость, возбуждённый мозг никак не желал погружаться в дрёму. Потому большую часть ночи я беспокойно проворочалась в постели, терзаясь сомнениями: правильно ли поступила? Не в отношении Маши, конечно. В отношении Стрельникова. Он наверняка заинтригован донельзя и, вполне возможно, будет степь носом рыть, только бы найти признаки месторождения вопреки моим словам.
И почти гарантированно станет требовать новых объяснений при первом же удобном случае. Значит, нужна легенда, даже самая идиотская, вроде приснившейся Менделееву таблицы.
«А почему бы и нет? — подумалось мне в предрассветных сумерках. — Скажу, было видение во время болезни. Явился мне ангел с мечом, э-э, с киркой и в каске шахтёра и указал на место… Ладно, не указал — точного места я не знаю, это придётся искать. Сказал, что здесь под землёй — несметные богатства. Но достать их будет непросто, ибо глубоко они спрятаны. Примерно на глубине двухсот метров. Да, что-то подобное надо сообразить. Против божественного откровения не попрёшь, даже если ты недоверчивый скептик Стрельников. Только прочими знаниями надо постараться не слишком козырять. Ангел — не Морфеус, чтобы загрузить мне в голову основы рудного дела».
На этом я, в последний раз зевнув, и уснула. Не успокоенная, но хотя бы уверенная: лёд тронулся, господа присяжные заседатели. И будем надеяться, что в правильную сторону.
Утром верная Феклуша пришла меня будить «с ранья» — то есть примерно часов через пять после того, как моя бессонница наконец сдала позиции. Потому вставать мне, естественно, не хотелось, но…
«Надо, Аня, надо, — строго сказала я себе. — Нельзя оставлять "дражайших родственниц" без присмотра», — и кое-как отскребла себя от подушки.
Пока умывалась, пока прислужница помогала с одеждой, узнала, что Стародубцев ночь проспал хорошо, проснулся бодрым и уже изволил распорядиться насчёт завтрака. Что до Стрельникова, то, как и обещалось, он показался у ворот усадьбы с первыми лучами солнца. Забрал инструмент и вместе с помощниками направился куда-то в степь. Я мысленно пожелала ему удачи и попросила Феклушу, чтобы мой завтрак она принесла в комнату к Стародубцеву. Трапезничать в столовой — хоть в одиночестве, хоть в компании Элен и Маши — желания по-прежнему не возникало.
