Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 69 – Николетта Фэй

Арден впускает в маленький зал только по одному представителю от семьи. Он не обещает чудес и сразу предупреждает: ребёнка не передадут человеку лишь по фамилии или старому портрету. Сначала проверят, кто сам привёз его Вальту, а кого обманули.

— Я подал жалобу три года назад, — произносит лорд Астэр. Камень Миры лежит у него на ладони и оставляет серую полосу на перчатке. — Через три дня мне вернули бумаги. Сказали, проверка опозорит память дочери.

С задней скамьи кто-то отвечает, что его заявление тоже не приняли. Женщина у окна вспоминает формулировку о «достоинстве семьи». Другой мужчина внезапно встаёт и направляется к выходу.

— Закройте двери, — прошу я стражника.

Мужчина оборачивается.

— Вы не имеете права удерживать нас!

— Уйдёте после того, как назовёте ребёнка, которого передали Вальту. — Я придвигаю писарю чистый лист. — Записывайте отдельно тех, кто просил о лечении, и тех, кто платил за исчезновение.

Шум обрывается. Несколько человек уже не смотрят друг на друга. Для одних открытые книги могут вернуть сына или дочь. Для других — вернуть подпись, которую они рассчитывали похоронить вместе с ребёнком.

Журналы мы переносим под охрану. В первой книге находится счёт за лечение, во второй — письмо отца с просьбой «не возвращать девочку до брачного сезона сестры», в третьей — расписка чиновника за разрешение на ночной вывоз. На полях повторяется почерк ведомства Веймара: жалобу матери оставить без движения, дело не выносить на общее рассмотрение.

— Веймар не придумал желания этих людей, — говорит Арден, отделяя подписанные распоряжения. — Он сделал так, чтобы за деньги и услуги оно исполнялось без лишних вопросов.

Я раскрываю папку Реми. Между счетами лежит письмо его отца: лечить любой ценой. Следом — другое, чужой рукой: сообщить семье о смерти, мальчика перевезти. Вот так и работала услуга Вальта. Один человек доверял ему ребёнка, второй покупал молчание, третий закрывал жалобу.

Орен приносит ответы из архивов. Пыль лежит у него на рукавах, под мышкой зажаты три старые папки.

— Нашли первое дело против лечебницы, — сообщает он. — Пять лет назад мать одного ребёнка пожаловалась, что ей не дают увидеть сына. Проверка была назначена, а на следующий день отменена.

Он кладёт перед нами распоряжение. Внизу стоит подпись лорда Веймара: жалобу закрыть, бумаги запечатать, сведения не разглашать ради защиты знатной семьи.

Пять лет назад, когда Лео только попал к Вальту, отец Марисы уже собственноручно закрыл первую возможность остановить эту лечебницу.

Подпись Веймара стоит под распоряжением, которое могло спасти Лео пять лет назад. Но это ещё не доказывает, что он знал о сыне Ардена или о плате Марисы за убийство.

Я ненавижу эту оговорку и всё же произношу её вслух.

— Если мы объявим, что Веймар участвовал в старом похищении, а потом не докажем, он использует ошибку против остальных свидетельств.

Лорд Астэр недовольно отодвигает копию распоряжения.

— Его подписи вам мало?

— Для вашей закрытой жалобы достаточно. Для похищения Лео — нет. Здесь не указано имя моего сына.

Арден поддерживает меня не приказом, а действием: отделяет старую папку от нынешних бумаг и просит писаря завести два дела. Семьи расходятся далеко за полночь. Мы остаёмся в охраняемой комнате втроём — я, Арден и Орен — среди журналов, от которых пахнет пылью и мышами.