Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 72 – Николетта Фэй

— Ты не пойдёшь один, — говорю я, дочитав записку.

Арден подносит письмо к свече. Бумага не загорается сразу, только чернеет по краю. Он терпеливо держит её над огнём.

— Он именно этого требует, — напоминает Арден, следя за дымом.

— Он собирается предлагать мою работу, имя Лео и свободу Марисы. — Я забираю со стола лекарскую сумку. — Не позволю вам двоим решить, сколько стоит моё молчание.

Арден роняет горящий уголок в чашу и придавливает его ложкой.

— Я не собирался решать за тебя. Поедем вместе. Орен и Лерн останутся в коридоре.

После заката нас проводят в старый кабинет Веймара. Лакей забирает плащи, но мой рукав цепляется за застёжку, и несколько секунд мы неловко освобождаем ткань. Из комнаты тянет кофе. Чашка Веймара давно остыла: на тёмной поверхности застыла тонкая плёнка.

Орен осматривает окна и остаётся с поверенным за дверью. Веймар мог бы отказаться принимать меня. Тогда Арден развернулся бы на пороге, и тесть понимает это без объяснений.

— Я просил тебя приехать одного, — произносит он, когда дверь закрывается.

Арден отодвигает для меня кресло.

— Тогда предлагай сделку, которая не касается Лианы.

Веймар смотрит на него, затем на меня. На семейных обедах он любил спрашивать, не утомили ли меня серьёзные разговоры. Теперь воротник застёгнут криво, под глазами тёмные тени, а пальцы всё время ровняют аккуратные папки.

— Садитесь, — говорит он мне.

Я остаюсь стоять, положив ладонь на спинку кресла.

— Мы приехали не пить кофе.

Веймар открывает первую папку и поворачивает ко мне. Это распоряжение о снятии отстранения. Двое чиновников уже подписали, третье место оставлено для него.

— Завтра вернётесь в лазарет, — обещает он. — Палата признает, что вы спасали ребёнка. Жалобу уничтожат.

Я провожу пальцем по строке с моим именем. Бумага настоящая; такой лист Агна сможет повесить у входа, и никто больше не будет шептаться за спиной пациентов.

Во второй папке восстановлена запись о рождении Лео. Вальт назван похитителем, Арден — отцом, я — матерью и единственным опекуном. Всё, что мы пока выбиваем по одному свидетельству, Веймар способен узаконить одной подписью.

— Мариса? — спрашиваю я.

Веймар сцепляет пальцы на столе.

— Пострадавшая пациентка. Феликс скрыл смерть её ребёнка, подменил лекарства, убедил принять чужого младенца после тяжёлого потрясения. Брак расторгнут тихо. Она уедет в поместье и больше не приблизится к вам.

— А Феликс возьмёт на себя ещё и старый заказ убить Лео? — Я переворачиваю страницу с показаниями Марисы.

Веймар придвигает другую папку.

— Вальт. Он уже держал мальчика и получал с него выгоду. Один человек, много преступлений. Суду будет понятна эта версия.

Понятна. Удобна. В ней Эстель ошиблась один раз, Мариса стала жертвой, Веймар ничего не знал, а два продажных лекаря разрушили несколько семей.

Арден листает документы, не касаясь пера.

— Что вы хотите взамен?

— Прекратить расширять дело. — Веймар отвечает без пафоса, будто обсуждает границы земель. — Вальт получит наказание за похищение Лео и детей из загородного дома. Феликс — за подмену младенца. Остальные старые журналы останутся закрыты.

— То есть отец Реми снова не откроет могилу, — говорю я. — Женщина с чепчиком не узнает, что произошло с дочерью. Семьи найденных детей не получат документов.