Книга Зеркала и отражения, страница 50 – Игорь Москвин

— Фома Игнатьевич, – сощурил глаза Гурский, сердце которого так и бухало в груди, – сколько вы таких колец изготовили?

— Десять, – ответил Кипиченков и с досадой дёрнул плечом. – Говорил же я, что надо все разные делать, а он заладил – мне, говорит, десять нужно, и чтоб как близнецы были, неотличимы друг от дружки.

— Значит, с заказчиком вы общались лично?

— Конечно, я, – удивился мастер. – А как ещё понять, что заказчик в итоге получить хочет? Только я, разве ж такую работу ученикам поручать можно? Они же заказ выполнят, и хорошо выполнят, смею вас заверить, и кольца будут внешне похожи, но все разные. Видите, вот эти завитки? Так если десяток положить рядом, то все одинаковые будут. Крепление камня, и вот тут, и тут, – он указывал пальцем, – похоже бы сделали, но не повторили. Так что вся работа – моя.

— Фома Игнатьевич, нужен мне этот самый заказчик.

— Так вы из-за него весь путь от столицы проделали?

— Да, из-за него, – кивнул Роман Сергеевич.

Хозяин пожал плечами и достал из ящика стола большую амбарную тетрадь в потрёпанном переплёте, положил на неё руку.

— И что он сотворил, что привлёк внимание сыскной полиции?

Гурский, поколебавшись, ответить или умолчать, решил рассказать полуправду.

— Подозревается в ряде преступлений.

— Неужели бомбист?

— А что, похож? – вопросом на вопрос ответил Роман Сергеевич.

— Нет, не похож, хотя в наше время разве можно отличить злодея от честного человека? Все в приличных костюмах, с хорошими манерами, с грамотной речью.

— Верно подметили.

— Не первый год живу и не первый год с людьми общаюсь, молодой человек. Но вы так и не ответили, в чём именно подозревается мой бывший заказчик?

— В убийстве.

— Н-да… А на вид приличный человек, эдакий… как их там в Англии называют? – наморщил лоб Фома Игнатьевич.

Гурский сперва не понял и тоже нахмурился, потом его чело прояснилось:

— Джентльмен, что ли?

— Во-во, жентельмен, с тростью, а трость у него не простая. Я такие встречал: внутри лезвие, а рукоять – голова какой-то кошки с раскрытой пастью, у которой зубы золотые, а глаза из жёлтого камня. Я близко не видел, так что не успел рассмотреть, какой камень, но в три-четыре карата, это точно.

— Значит, заказчик – состоятельный господин?

— Да, мне так показалось. Запонки у него тоже с камнями, но те поменьше, в полтора-два карата, галстучная булавка с виду вроде простая, но очень дорогая. Поверьте моему профессиональному глазу.

— Вы можете его внешность описать, или вспомнить что-то такое, что бросилось в глаза?

— Простите, молодой человек, но внешность у него заурядная. Знаете, такая… Невзрачная, одним словом. На улице встретите такого, взглядом скользнёте – и через секунду не вспомните. А запомнилось… Высок, фигурой худощав, плечи узкие, руки не запомнил, этот господин перчаток не снимал. Лицо вытянутое… а, вот, – Кипиченков поднял палец, – щёки немного впалые, что придаёт лицу некоторую вытянутость. Усы были, эдакие тоненькие, как две линии… Ну, что ещё? Разговаривал он тихо, хотя мог бы вспылить, когда я его пытал, чего он хочет от меня, какой узор нужен на кольцах. Ни разу голоса не повысил, только к лицу подносил белоснежный платок. На платке были вышиты две буквы – «Е» и «М». Это я помню точно, обратил внимание, хотя… – хозяин закусил губу. – Может, показалось.