Книга Зеркала и отражения, страница 51 – Игорь Москвин

— Вы говорите, возможно, это что-то важное для нас. Вам только кажется, что это не существенно.

— Нет, показалось. Буквы я помню в точности. Такие вычурные и вышиты красными нитками. Но вот глаза… Как будто у сильно уставшего человека, и в то же время – со злыми искрами, словно он всех ненавидит до глубины своей души.

— А фамилия? – Гурский указал глазами на амбарную тетрадь.

Кипиченков, что-то бормоча себе под нос, словно произнося молитву, начал медленно листать страницы, и вдруг остановился.

— Значит, господин, посетивший меня, является душегубом. Дивны дела твои, Господи, никогда бы помыслить не мог, что так… Да, молодой человек, не ожидал я такого поворота.

Роман Сергеевич, как зачарованный, смотрел на листы журнала, на которых покоились руки мастера. Хотелось самому взять и найти нужную страницу. Однако какую из них? И как без хозяина найти заказчика? Поэтому Гурский стоял и улыбался, хотя внутри всё замерло от ожидания.

— Ладно уж, не буду вас боле томить, видно, время у вас отнимаю, – мастер остановился на искомой странице, пальцем начал вести вниз, – вот, – и поднял удивлённые глаза на петербургского чиновника. – А я раньше не заметил, – снова вернулся к странице и начал читать: – Господин Иванов, село Покровское, Ковжская волость.

— Что вас смущает, дорогой Фома Игнатьевич?

— Так нету в нашем уезде такого села, – растерянно произнес Кипиченков.

— Неужели вы все сёла в уезде знаете?

— Пожалуй, молодой человек, не все хранятся в моей памяти, – хозяин постучал пальцем по лбу, – но о таком селе в нашем уезде я никогда не слышал.

— Значит, с этой стороны у нас тупик.

— Похоже, молодой человек, вы правы. Я взялся за работу, получил задаток, – мастер пальцем отчеркнул цифру, – сделал кольца, отдал заказ и, простите, больше ни о чём не задумывался, тем более что этот самый Иванов оставил мне огранённые камни. Так что помочь вам не смогу, если бы и хотел.

Гурский тяжело вздохнул.

— Фома Игнатьевич, а получал заказ он же?

— Он.

— В том же костюме или ином?

— Молодой человек, к сожалению, не помню. Понимаете, я был так рад завершению заказа, что не обращал внимания на его вид. У меня получилось сделать все десять колец одинаковыми, как камни, которые я вставил. Даже малейший завиток узора – всё совпадало, и я был горд своей работой. Тем более что, согласитесь, получились, как бы сказать, женственными, точно на руку дамы сердца.

— Вы не поинтересовались, зачем ему столько одинаковых колец?

— Он ответил, что это его прихоть. Здесь расспрашивать, молодой человек, бессмысленно и бесполезно – всё равно не получить правдивого ответа.

— Н-да… Значит, я зря к вам приехал. Никаких сведений не получил, – Гурский покачал головой и хмыкнул с неподдельным разочарованием. – И на старуху бывает проруха. Тем более бесполезно спрашивать об отличиях в кольцах – вы сами признались, что довольны своей работой.

— Да, доволен. – Фома Игнатьевич хитро улыбнулся, и в глазах заплясали озорные чёртики. – Есть отличия, сделанные для себя же.

— И какие?

— Они под камнем, там я оставил порядковый номер от нуля до девяти. Там, где ноль, – это мой образец, по которому я изготавливал остальные.

— Для какой цели?

— По собственной прихоти, – улыбнулся Кипиченков, явно удовлетворённый собственным ответом.