Книга Что случилось на балу?, страница 111 – Сабрина Джеффрис

Она задыхалась и извивалась, приближаясь к кульминации, с трудом сдерживая стоны — его имя так громко звучало в ее голове, что ей хотелось его выкрикнуть, забыв про осторожность.

— Натаниэль… — шептала она. — О господи!

Тяжело дыша, она дрожала всем телом, ее плоть пульсировала и сжималась от его изысканных ласк. Элиза поверить не могла, что возбуждение и оргазм, которые ощутила, были даже сильнее, чем в первый раз.

Охваченная страстной эйфорией, Элиза почувствовала, как по ее телу волнами разливается блаженство. Внезапно из сладостного забытья ее вывел его голос — Натаниэль буквально задыхался от страсти, — и она открыла глаза.

— Теперь моя очередь, дорогая.

Прежде чем Элиза смогла как-то отреагировать на его слова, Натаниэль встал, чтобы скинуть подштанники.

— Прости… — тяжело дыша, проговорил он. — Когда я увидел, что ты испытала оргазм, я просто не смог… ждать…

— Я тоже… хочу увидеть, как ты его испытаешь, — прошептала Элиза, сжав его мускулистые руки.

К своему удивлению, Элиза почувствовала, как внутри снова нарастает наслаждение — не столь яркое, как раньше, но все же достаточно сильное, чтобы вызвать стоны.

Поспешно прикрыв ей рот рукой, Натаниэль хрипло зарычал. Тела обоих охватили судороги наслаждения. Когда он в изнеможении рухнул рядом, не выпуская Элизу из объятий, когда она почувствовала тепло его тела, секунду назад сливавшегося с ней воедино, и поняла, что никогда не сможет отказаться от этого. От близости, от занятий любовью… от сладостного осознания того, что он хочет ее так сильно, что готов ради нее перелезть через любую стену, одолеть любую преграду. И если у нее хватит смелости, она признается самой себе, что хочет, чтобы он стал ее мужем.

Если бы она только знала, что с этим признанием делать.

Через некоторое время Натаниэль откинул голову на одну из пышных подушек и издал довольный вздох. Он подумал, что ему следует как-то выразить свое восхищение, может быть, сделать какое-то признание или дать Элизе понять, что он надеется на повторение всего, что было между ними. Он мог сказать, например: «Когда мы займемся этим снова?»

Нет, этот вопрос звучал просто ужасно — словно Натаниэль совершенно перестал себя контролировать. Может быть: «Ты выйдешь за меня, дорогая?»

Тоже не то — он ведь еще не был готов к браку, не так ли? По крайней мере, сейчас в его жизни было слишком много неопределенности, и ему было не до женитьбы.

Он мог сказать: «Я люблю тебя».

Нет, нет и нет! Оказаться полностью во власти женщины? Первое правило распутника гласило: «Никогда не говорить „Я люблю тебя»«. Однако граф уже распрощался с привычками своей прошлой жизни… Почему же сейчас его охватила паника, которую обычно испытывает повеса, потерявший голову от женщины? Почему при виде ее восхитительного, нежного и будоражившего его сознание тела, лежавшего рядом с ним, его обуревали странные противоречивые чувства?

И главным из этих чувств была досада — досада от осознания того, что он не заслуживал Элизы. Он был недостоин ее. Боже милостивый, да он даже не был тем, за кого она его принимала. Он все еще не стал тем человеком, которым всегда хотел стать.

— Наверное, мне пора уходить, — пробормотал Натаниэль.

Когда он приподнялся на кровати, намереваясь спустить ноги на пол, она схватила его за руку.