Книга Что случилось на балу?, страница 110 – Сабрина Джеффрис

Не успела она подумать о том, что он имел в виду, как Натаниэль приподнял ее за талию и усадил на кровать, при этом придерживая край сорочки, чтобы та не прикрыла бедра. Затем он полностью снял сорочку Элизы, и она почувствовала неловкость оттого, что оказалась на кровати голой, тогда как на нем еще оставалась одежда.

Отступив назад, он окинул ее вожделеющим взглядом, стараясь запомнить изгибы ее тела, словно она была натурщицей, позировавшей художнику. Затем, не сводя с нее гипнотического взгляда своих темных глаз, он снял с себя галстук и рубашку, обнажив мускулистую грудь, покрытую завитками темных волос.

На его груди Элиза заметила ожоги и шрамы; неровные края зарубцевавшихся пулевых отверстий свидетельствовали о том, что Натаниэль был ранен не один раз. Он не лгал, утверждая, что война изменила его личность — Элиза увидела перед собой грудь солдата, а не распутного дамского угодника.

Расстегнув и скинув с себя брюки, он остался только в подштанниках и чулках. Проследив за ее взглядом, он заметил, что она рассматривает его, не скрывая восхищения его мускулистой фигурой. Прерывисто вздохнув, он пробормотал:

— Даже наша первая близость не смогла утолить мою жажду. И сейчас я намерен насладиться тобой в полной мере.

Она подумала, что «жажда» — это всего лишь метафора чувственного наслаждения… пока он не опустился на колени. В ее воображении мгновенно возникла более чем провокационная картина — однажды в какой-то книге Элиза увидела эротическую гравюру, где мужчина держал голову между ног женщины. Тогда она не могла и представить себе, что делал тот мужчина. Сэмьюэл никогда не занимался с ней ничем подобным, и даже от падших женщин она не слышала ни слова о таких вещах.

Прикосновения Натаниэля сводили с ума, а поза казалась столь вызывающе-чувственной, что Элиза покраснела. Натаниэль отстранился, и она обхватила руками его голову.

— Не… останавливайся. Пожалуйста.

— Я не собираюсь останавливаться, пока не доведу тебя до оргазма, дорогая. — Он нащупывал что-то на своей одежде. — Просто мне надо… расстегнуть несколько… пуговиц.

— Оргазма? — повторила она. Она слышала, как Сэмьюэл раньше использовал это слово. — Подобно тому, что было у нас… в карете?

— Именно.

Она еще не успела ему признаться, что никогда раньше не испытывала ничего подобного — только с ним. Тогда, в первый раз, в карете, она получила неимоверное наслаждение, но возможно ли повторить это?

Натаниэль вновь принялся ласкать ее, вызывая восхитительную дрожь по всему телу. Откуда он только знал, как он мог догадываться о ее ощущениях… о том, что она так жаждет ощутить…

Элиза закрыла глаза, позволив делать с собой все, что он хотел. Раз за разом ее накрывала волна удовольствия, по телу пробегали сладостные судороги.

Господь всемогущий, она и представить себе не могла, что на свете существует такая форма любви. Казалось, будто каждая клеточка ее тела обрела повышенную чувствительность и даже легкое прикосновение его волос к ее бедрам заставляло желать его ласк со всей силой, страстью, ненасытностью.

Через несколько минут ее тело изогнулось, Элиза напряглась и почувствовала, что ее накрывает волной экстаза. Ей казалось, что она летит, оторвавшись от земли, прямо к ослепительному солнцу.