Книга Эти чудовищные боги, страница 121 – Розамунд Ходж

Мне отчаянно не хочется обрекать на это людей, но я должна делать это снова и снова и во веки веков, тем самым проявляя святость.

— Конечно, нет, – говорит Имвада так же безжалостно и цинично, как и Рувен. – Ты в своем уме? Неужели ты воображаешь, что благосклонность богов защитит тебя ото всех опасностей? Это не так. Иначе Рувен не смог бы наложить на нас свои чары.

Сердце бьется как сумасшедшее, стоит мне лишь услышать его имя, и я не знаю, что чувствую. Тоску, гнев или сожаление?

— Мы подыграем им, – говорит Имвада, откладывая расческу и барабаня пальцами по туалетному столику. – Мы будем более успешными, ужасными и умными, чем они от нас ожидают, и, используя силу богов, мы заставим их заплатить.

Ее слова звучат настолько пламенно и уверенно, что на мгновение я верю ей. Несмотря на то что я начинаю ее недолюбливать, я хочу верить ей, потому что она королева золотого века Рунахии. Она благословлена богами и должна все исправить.

Но когда я молча следую за Араунном прочь из комнаты, я думаю: а как же все те нищие, которые стали святыми?

Я представляю, как об этом говорит мне Рувен, и мне больно от сдерживаемых мною еретических слез.

В эту ночь я несколько часов лежу без сна, вглядываясь в темноту, а голоса Имвады и Рувена звенят в моей голове, сливаясь в ужасную гармонию.

Они оба считают, что для королевской семьи нет ничего важнее выживания, нет большей святости, чем власть, но они оба ошибаются. Должны ошибаться.

Под утро я наконец погружаюсь в беспокойный сон, а когда просыпаюсь, понимаю, что Джарин меня не разбудила, потому что королевское путешествие закончилось и мои услуги больше никому не требуются.

Медленно и неохотно я сажусь в своей постели и прошу принести мне чая.

Анабекха приходит ко мне, когда я уже почти допила чай. Услышав стук в дверь, я открываю ее сама и застываю в дверном проеме. Охваченная ужасом, я даже не дышу, глядя на золотые руки Аннабекхи.

— Ты стала святой, – шепчу я, и Анабекха кивает.

Она входит в комнату, а я, онемев от изумления, закрываю за ней дверь и поворачиваюсь, чтобы рассмотреть ее внимательнее. Я должна была бы радоваться за нее или хотя бы завидовать, но все, что я чувствую, – это страх.

Впервые неизбежная смерть святых становится для меня реальностью.

Анабекха умрет. Несколько месяцев, а возможно, и лет она сможет творить чудеса, но в итоге ее все равно поглотит лихорадка и она умрет, выкашливая цветы из своих сухих потрескавшихся губ.

Я не хочу этого для нее. И у меня возникает ужасное подозрение, что я никому этого не желаю.

Анабекха поднимает руку, слегка сгибая свои блестящие пальцы, и задумчиво смотрит на нее, а затем встречает мой ошеломленный взгляд.

— Разве ты не собираешься поздравить меня?

— Но ты умрешь, – внезапно бормочу я.

— Мое присутствие при королевском дворе больше не требуется, – говорит Анабекха, как всегда тихим и безупречным голосом. – Да и ты, похоже, нашла свою опору и тоже не нуждаешься во мне. – Ее губы слегка изгибаются в усмешке. – К тому же принц дал мне свое согласие.

Как если бы его согласие что-то значило, как если бы Араунн имел хоть какое-то представление о том, что значит страдать под властью богов.

Я знаю, что это предательство и ересь, но я действительно так думаю.