Книга Пятно на репутации его светлости, страница 67 – Алиса Князева, Василиса Лисина

— Что вы делаете?!

— Разве этого ты добивалась? — огрызается он, останавливаясь у края постели и глядя на меня свысока. Во льдисто-голубых глазах нет ни капли тепла. — Проверяла моё терпение своими выходками? Что ж, сегодня я закрою этот долг. Может, если ты понесёшь, то, наконец, успокоишься?

У меня заканчиваются приличные русские слова. Стоит как-то остановить его, но я будто кролик, загнанный в угол огромным, страшным волком. Оцепенев, наблюдаю как он тянется к вороту, расстёгивая пуговицы рубашки.

— Тебе лучше расслабиться, нежности ты от меня сегодня не дождёшься, — объявляет Константин, ставя колено рядом с моим бедром.

Не знаю как, но мне хватает смелости упереться в грудь Константина Дмитриевича ладонью, чтобы выдержать хотя бы минимальное личное пространство.

Под ладонью обнаруживаются впечатляющие грудные мышцы и верхние кубики пресса, которые сбивают меня с настроя.

— К-к-константин, — пищу я, сосредотачиваясь. — Это не то, что вы подумали!

На мою руку он обращает не больше внимания, чем на цвет стен сейчас.

— Неужели? — вскидывает бровь муж, позволяя мне оправдаться. — Скажешь, моя мать солгала, и к дому не приходило никаких желающих тебя мужчин?

— Нет! То есть да, — я в ужасе наблюдаю за тем, как он щелкает блестящей пряжкой ремня. — Я могу всё объяснить!

Прекрасно. Иду прям по учебнику для изменщиков. Хотя я ни в чём не виновата! Но как донести это до мужа, на которого внезапно что-то нашло?

Я и в обычное время не знаю, как достучаться до Константина, а сейчас, когда он сорвался, совсем теряюсь.

— Слишком много разговоров, — теряет терпение Константин, бесцеремонно отталкивая мою руку в сторону и склоняясь надо мной так, что я чувствую его дыхание на своих губах. — Похоже, в тебе и правда слишком много ретивости.

— Нет! — начинаю я.

Но прежде чем успеваю придумать следующий аргумент, он подхватывает меня под спину, не церемонясь, перетаскивает ближе к подушкам и накрывает мои губы грубым поцелуем.

Сопротивляться бесполезно. Он сильнее, в чём я быстро убеждаюсь на практике, звать на помощь тоже бесполезно: никто не поможет, мы ведь муж и жена. Я всё это понимаю, но всё же машинально пытаюсь трепыхаться.

Как и обещал Константин, в его действиях нет и грамма нежности, только какая-то отчаянная злость. Он вжимает меня в кровать, одновременно размыкая зубы языком и делая свой поцелуй глубже и бесцеремоннее.

Грубость Константина вопреки здравому смыслу отзывается в моём теле трепетом и приятной тяжестью в нижней части живота. Сердце бешено стучит, дыхания не хватает.

Нет, не так… Всё не должно быть вот так. Он всё испортил, ведь я только начала думать, что, возможно, он в глубине души на моей стороне…

— Стойте, Константин! Так…Так нельзя! — наконец, формулирую я мысль, когда он слегка отстраняется.

Упираюсь в его плечо, но вместо того чтобы оттолкнуть, сама отползаю ближе к подушкам, упрощая ему задачу.

— Полностью с тобой согласен, — произносит он непривычно низким голосом.

Он без проблем ловит оба моих запястья и фиксирует их на подушке одной рукой. Вторая его рука спускается к моему бедру, грубо хватает юбки и задирает их. Моё дыхание перехватывает, я пытаюсь вырвать руку, невольно закусывая губу, но всё бесполезно.

Его взгляд темнеет. На мгновение он замирает, глубоко дыша и будто бы сдерживаясь. А затем накрывает мои губы новым поцелуем, ещё более жадным и глубоким.