Книга Пятно на репутации его светлости, страница 64 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Значит, нужен другой способ.

Услуга? Я хорошо умею рисовать, но вряд ли Григорий жаждет получить свой портрет. Искать защиты? Перебираю в голове знакомых Насти, думая над тем, кто мог бы помочь. Шубин? У отца Насти много денег, но я очень хорошо помню, как выгонял родную дочь с порога. Он ясно дал понять, что я теперь в семье Градовых.

С другой стороны… кажется, в моей голове вырисовывается подобие плана. Может сработать. По крайней мере, так я получу отсрочку.

Стою в коридоре, прижавшись спиной к холодной стене, и чувствую, как под тканью платья по позвоночнику бегут мурашки. Мысли в голове мечутся, план обретает конкретные очертания.

Для начала, отца Насти не стоит отбрасывать. Да, он не даст денег просто так, но он ведь купец! Если прийти с нормальным деловым предложением, то он может задуматься. Он ведь дал дочери хорошее приданое, позаботился. Значит, не всё потеряно? В глубине души он всё ещё, возможно, тепло относится к Насте. Попробовать стоит. За спрос денег не берут, как говорится.

А вот само «деловое предложение» ещё предстоит внятно сформулировать. Если говорить кратко, то я собираюсь предложить ему возить картины через кого-нибудь в столицу и предлагать богатым дворянам. Во-первых, подогреть их интерес к художнику: взять псевдоним, окутать его тайной, выдумать какую-нибудь историю. Во-вторых, писать то, что имеет спрос.

Ведь я знаю, что скоро будет. На смену парадным портретам и идеализированным пейзажам придёт критический реализм. Смелые, честные сюжеты. Жизнь простых людей, их труд, их горе и радость. Перов, Репин, Васнецов… Они ещё не начинали или только начинают. А у меня есть шанс попасть в струю. Приютиться где-то сбоку, в уголочке, и скромно постоять рядом.

Но сначала нужна картина. Такая, которая может если не взбудоражить умы общества, то как минимум достаточно заинтересовать. Такая, которую купят. Надо подумать.

Измерив шагами комнату и потратив полчаса, я всё же придумываю, с чего можно начать. Беру свои чистые листы, заглядываю в мастерскую за свинцовым карандашом — он как раз подходит для эскизов. И иду… на кухню.

Кухня в доме Градовых — это отдельное царство. Просторная, с высокими сводчатыми потолками, с огромной печью, которая занимает едва ли не половину комнаты. Вдоль стен тяжёлые дубовые столы, закопчённые, но чисто выскобленные. С потолка свисают связки трав и копчёных колбас. Пахнет здесь сдобой, топлёным маслом и ещё чем-то сладковатым — может быть, мёдом или ванилью.

Я переступаю порог и на мгновение замираю. Здесь кипит жизнь. Слуги снуют туда-сюда, гремят кастрюлями, перекликаются. В углу мальчишка, весь в муке, сосредоточенно помешивает что-то в огромном котле. Кто-то что-то нарезает, кто-то что-то замешивает…

Но главное происходит у печи. Повар — огромный, как сама печь, мужчина с красным от жара лицом и пышными усами — ловко орудует сковородой, один за другим переворачивая румяные блины и отправляя их на горку на большом блюде.

— Барыня? — замечает меня кто-то из поварят. Голос у него удивлённый и немного испуганный.

Все головы поворачиваются ко мне. На мгновение на кухне воцаряется тишина. Я понимаю, госпожа здесь нечастый гость, а если и спускается, то только с выговором или привередливым заказом. Как если бы генеральный директор решил зайти в обычный цех.