Книга Пятно на репутации его светлости, страница 66 – Алиса Князева, Василиса Лисина

В дверях оборачиваюсь.

— Спасибо вам. Я ещё вернусь, чтобы закончить. И блины у вас — объедение.

Повар машет рукой, улыбаясь. А я поднимаюсь к себе в хорошем настроении.

В своей комнате я раскладываю наброски на столе и долго смотрю на них. Хорошо. Но прежде чем приступать к картине, подстелю-ка я себе соломки на случай, если до Елены Петровны слухи всё же дойдут. Рисую на чистых листах что-то совсем неумелое, чтобы в случае чего предъявить свекрови и Константину именно это. Поддержим легенду о том, что я всё ещё учусь.

Закончив, я переключаюсь на настоящую картину. В голове уже складывается концепт. Собираю все свои зарисовки и делаю нормальный эскиз. Теперь уже не тороплюсь, а прорисовываю вдумчиво. Повар на фоне печи — крупно, почти в полный рост. Сковорода в руке, блинчик, подлетающий в воздухе. Глебка внизу, подкладывает дрова. Выражения лиц… уставшие. Но у повара помимо усталости прослеживается довольство. Он профи и знает об этом. Он предвкушает, какими вкусными получатся блины. Глебка же сосредоточен: он занят важным делом.

Останавливаюсь и осматриваю свой эскиз. Подойдёт. Теперь мне нужно в мастерскую, и, надеюсь, Сергей уже оттуда ушёл в более приятное место для отдыха.

Вдруг дверь в мою комнату открывается без стука. Я вздрагиваю и быстро прикрываю эскиз рисунком попроще.

В комнату влетает Константин. Его челюсти сжаты, а взглядом он готов заморозить меня на месте. Я не знаю, что опять случилось, но явно что-то нехорошее. Напрягаюсь всем телом и замираю.

— Скажи мне, Анастасия… супруга моя, — начинает он сквозь сжатые зубы, явно сдерживая гнев, — Кто этот мужчина?

— Мужчина? — хлопаю я глазами.

— Да. Некий мужчина так хотел тебя сегодня, что рвался к нам в дом, пока меня не было. Кто он? Что за мезальянс, Анастасия? Уж остановилась бы на моём брате, коль тебе так одиноко.

Половину обвинений я пропускаю мимо ушей, потому что меня бросает в холодный пот. Я поняла, что он говорит о Григории. Ему уже доложили о том, что он приходил. И судя по тому, как Константин завёлся, доложили искажённо, чтобы очернить меня.

Любимая свекровушка постаралась?

И что же мне делать? Правду я рассказать не могу. Градовы не должны знать, что нужно от меня Григорию.

— Не понимаю, о чём вы, дорогой супруг, — собравшись, говорю я холодно. Ну, насколько могу.

Пальцы подрагивают от страха, и Константин своим грозным видом только подливает масла в огонь.

— Я понял, — говорит он обманчиво спокойно.

Константин приближается, медленно расстёгивая сюртук. Эка он взбесился, похоже, одним выговором мне сегодня не обойтись.

Я делаю шаг назад. Взгляд мужа падает на столик, где лежат в беспорядке эскизы. Ещё не хватало, чтобы он и за это зацепился…

— Надо было сразу послушать умного человека, — рычит Константин.

— Это какого же? — мой голос скатывается в писк.

— Григория Ивановича, — отвечает муж, отбрасывая верхнюю часть наряда и принимаясь за среднюю. Это начинает настораживать. — Он ведь сказал, как с тобой быть, чтобы поумерить твоё рвение и выкинуть глупые мысли из головы.

По спине пробегает холодок. Он же не имеет ввиду…

— О чём это вы?

Вместо ответа Константин грубо хватает меня за предплечье и толкает в сторону кровати. Опешив, я продолжаю осыпать его вопросами, ответы на которые мне вряд ли понравятся: