Книга Пятно на репутации его светлости, страница 4 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Как бы мне туда попасть?

В висках стучит, перед глазами плывут круги, но я не могу отвести взгляд. Я представляю, как вхожу туда, как сажусь за мольберт, как беру в руки кисть…

Да, я должна найти способ попасть в это здание. Понять, почему я вообще здесь оказалась, но в училище я обязана заглянуть непременно.

— ...не могу-с! Никак не могу-с, Константин Дмитриевич!

Голос выдергивает меня из оцепенения. Я моргаю и только теперь замечаю, что перед входом в училище стоит экипаж. Темный, лакированный, с поднятым верхом, запряженный парой лошадей. А рядом с экипажем разговаривают двое.

Один — пожилой, в длинном пальто и очках, с бородкой клинышком, похожий на преподавателя гимназии, машет руками и что-то горячо доказывает.

А второй… Я смотрю на него и забываю, как дышать.

Высокий привлекательный блондин с безупречной осанкой. Не удивлюсь, если военный, к ним у меня слабость. Широкие плечи обтянуты темно-серым пальто. Ветер треплет его светлые, почти белые волосы. Профиль — точеный, как на старинных медалях: прямой нос, твердая линия челюсти, высокий лоб. Он с непроницаемым лицом слушает пожилого мужчину, и во всей его фигуре чувствуется такая породистая, уверенная властность, что мне сразу хочется перенести это ощущение на картину.

И дело даже не в красоте, — хотя он красив той холодной, северной красотой, от которой перехватывает горло — а в том, какое впечатление возникает при взгляде на него.

Пожилой мужчина раскланивается и уходит, семеня по тротуару. А блондин поворачивает голову и смотрит прямо на меня.

Наши взгляды встречаются. И в его глазах — серых, почти прозрачных, мелькает узнавание. Затем он делает шаг ко мне.

Лицо его темнеет, становится жестким, хищным. В три широких шага он пересекает разделяющее нас расстояние, и я даже не успеваю отшатнуться — его пальцы смыкаются на моем плече чуть выше локтя.

— Ты что здесь делаешь? — голос низкий, с морозной хрипотцой, и в нем нет ни капли тепла. Только лед и глухое раздражение.

Я открываю рот, чтобы спросить, кто он и какое право имеет меня хватать, но блондин уже тащит меня к экипажу. Первое впечатление уже горит синим пламенем, и вот он уже не привлекательный мужчина, а мерзавец, которому стоит дать по морде.

Пытаюсь вырваться — куда там. Его рука сжимает, как тиски, каблуки скользят по льду, я спотыкаюсь, но он держит крепко, почти волоком тащит за собой.

— Пустите! — голос звучит жалко.

Он не отвечает. Только дергает сильнее, заставляя меня влететь в открытую дверцу экипажа. Я вваливаюсь внутрь и больно ударяюсь о какой-то поручень. Ничего себе! Посреди дня и похищение?

В экипаже полумрак, пахнет кожей и... перегаром. Напротив меня, развалившись на сиденье, сидит еще один мужчина. Молодой, красивый, но какой-то... размякший, что ли. Растрепанные светлые волосы лежат небрежными кудряшками, пальто распахнуто, глаза мутные, блестящие. Он смотрит на меня и пьяно щурится.

— Костя! — голос у него громкий и высокий. — Ну чего ты, а? Я ж просил рыжую! Конкретно просил — рыжую, с веснушками! А это... — он машет рукой в мою сторону, — это ЧТО?!

Он наклоняется ко мне, тянет руку, и я с размаху бью по ней.

— Только тронь! — шиплю я, глядя прямо в его пьяные глаза. — Рискни еще раз — хуже будет!

Вот еще! Будут меня всякие незнакомцы хватать и лапать!