Книга Пятно на репутации его светлости, страница 8 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Я киваю, потому что говорить сил уже нет. Девушки ловко расстегивают мое мокрое пальто, снимают ботинки, помогают выбраться из тяжелого, намокшего платья. Я сижу, как кукла, позволяя им делать со мной что угодно. Меня переодевают в сухое — длинную сорочку, корсет, платье, но я почти не чувствую этого. Только когда на плечи накидывают теплую шаль, немного прихожу в себя.

— Благодарю, — шепчу я, и девушки переглядываются. Наверное, прежняя Настя нечасто говорила спасибо.

Они уходят так же тихо, как появились, и я остаюсь одна. В сухом, в тепле, но внутри все равно трясет. Все время кажется, что вот-вот, и я проснусь. Окажусь дома, закончу картину, а потом опять не высплюсь и побегу на работу.

Дверь открывается, и я вздрагиваю. Это Константин. В руках у него белая тряпица, ножницы, какие-то склянки. Он ставит все это на столик и подходит ко мне.

— Сиди смирно, — приказывает он и садится напротив.

Его пальцы уверено, но осторожно касаются моей головы. Я вздрагиваю, когда он раздвигает волосы, находя рану. Боль вспыхивает с новой силой, я шиплю сквозь зубы, но терплю.

Он молча обрабатывает рану чем-то жгучим, от чего глаза лезут на лоб, потом ловко накладывает повязку. Движения у него точные, быстрые, без лишней суеты. Явно делает это не в первый раз.

Я смотрю на его руки, на сосредоточенное лицо, на складку между бровями, и вопрос вырывается сам собой, раньше, чем я успеваю его обдумать:

— Где вы научились оказывать первую помощь?

Его пальцы замирают на секунду. Он смотрит мне в глаза, и я снова тону в этом холодном, сером взгляде. Лицо его становится непроницаемым, губы сжимаются в тонкую линию.

Молчит. Я уже думаю, что ответа не будет, что он просто проигнорирует мой вопрос, как игнорировал все сегодня. Но Константин вдруг отвечает:

— На войне.

Ох… Такой молодой, и уже успел повоевать? Непросто ему пришлось.

Я хочу узнать больше, может быть, как-то поддержать его, но он явно не расположен откровенничать. Он больше ничего не объясняет, а я не решаюсь задавать вопросы.

Может, прикрывшись потерей памяти, спросить, с кем воевали? Так я, возможно, примерно пойму, в какой исторический период попала.

Но пока я раздумываю, Константин заканчивает с повязкой и отстраняется, собирая принесенные вещи.

— Ты всё ещё жалуешься на потерю памяти? — спрашивает он, не глядя на меня.

— Кажется, да. Всё как в тумане... — я говорю осторожно, потому что не знаю, сколько правды могу сказать. И нужно ли вообще врать этому человеку?

Он поднимает на меня взгляд. И в них я вижу что-то новенькое: не холод, не раздражение или гнев, а расчетливое изучение. Как будто я — задача, которую ему предстоит решить.

— Посмотрим, что скажет врач, когда прибудет, — говорит он медленно. — Насколько опасны последствия удара и не понадобится ли тебе лечение в более подходящем для этого месте.

Я застываю. Смысл слов до сознания доходит не сразу. А когда доходит, кровь отливает от лица.

В более подходящем месте. Лечение.

Он про психушку думает?!

— Вы... — голос срывается, я проглатываю ком в горле и начинаю снова: — Вы считаете, что я сошла с ума?

Он молчит, глядя на меня. Кажется, молчание длится целую вечность, и я вижу в его глазах все: сомнение, подозрение и усталость.

Судя по всему, моя предшественница и так не была ему любимой женой, а теперь еще и повредилась рассудком. Я уже догадываюсь, что наш с ним брак омрачается неким скандалом, а если я ещё и «умом тронулась»… сулит новые проблемы и сплетни.