Книга Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём, страница 53 – Марьяша Ришелье

— Потому что вы и есть королева! — заявил Иван. — Королева леса! Или болота! Или где вы там живёте!

— В избушке на курьих ножках.

— Обожаю курицу! — радостно сказал Иван.

И Ягуся расхохоталась. Громко. Заливисто. Её смех разнёсся по ресторану, и я увидел, как с потолка посыпалась штукатурка. Но это было не страшно. Это было... по-настоящему.

— Кажется, у нас получилось, — прошептала Эмили.

— Кажется, да, — ответил я. — Баба Яга и Иван-дурак. Ещё одна идеальная пара.

— А приворот?

— Приворот скоро закончится. Но, знаешь, мне кажется, ему уже не нужен приворот. Он влюбился. По-настоящему. В Ягусю.

— Ты веришь в это?

— Я верю в любовь, — сказал я и взял Эмили за руку. — Я видел её в разных формах. У нимфы и оборотня. У эльфа и орчихи. У русала и Урсулы. У некроманта и готессы. И теперь — у Бабы Яги и Ивана-дурака.

— А у нас?

— А у нас, — я притянул её ближе, — любовь без приворота. Самая настоящая. И самая крепкая.

Она улыбнулась. И в свете свечей, под аккомпанемент хруста яблок и смеха Ягуси, я понял, что всё было не зря. Даже Баба Яга. Даже приворот. Даже стиральная доска, которая так и осталась лежать на столике.

И это, пожалуй, был самый счастливый финал для всех.

Дом встретил меня тишиной, которая бывает только глубокой ночью, когда даже сверчки устали петь, а луна подёрнулась дымкой облаков, словно не желая быть свидетельницей того, что должно произойти. Я лежал на кровати, не раздеваясь, и смотрел на часы.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Три часа. Ровно три часа прошло с того момента, как Иван сделал первый глоток вина с приворотом. Я знал это точно, потому что засёк время. Солдатская привычка: если проводишь операцию с ограниченным сроком действия — всегда засекай время. Всегда знай, когда всё пойдёт не так.

Тик-так. Тик-так.

Три часа и одна минута. Приворот больше не действует. Где-то там, в «Золотом блюде» (или в избушке на курьих ножках — кто знает, где они сейчас?), Иван-дурак смотрит на Ягусю. И видит её. Настоящую. Без розовых фильтров. Без приворотной дымки. Видит клыки. Видит жёлтые глаза. Видит всё то, что три часа назад было скрыто магией из синего флакона.

И, возможно, кричит.

Я лежал и представлял, как это происходит. Иван моргает. Приворот рассеивается, как утренний туман. Перед ним — не королева с белоснежными волосами, а... ну, не королева. Баба Яга. В вечернем платье, но всё равно Баба Яга. И она улыбается ему. Клыками. И говорит что-то вроде: «Ну что, Ваня, продолжим разврат?»

А он... а он...

— Он либо влюбился по-настоящему, либо уже бежит, — пробормотал я в потолок. — Либо его уже съели.

Я представил, как Ягуся возвращается в офис. Одна. С клюкой. И с огрызком яблока в зубах. «Сваха! — кричит она. — Твой Иван сбежал! Пришлось съесть! Теперь давай нового! Или отдавай себя! Я всё ещё не против!»

Я передёрнул плечами. Нет, Иван не мог сбежать. Он хороший парень. Он, может быть, и дурак, но дурак с золотым сердцем и стальным прессом. Он не бросит женщину, с которой провёл три часа. Даже если эта женщина — Баба Яга. Даже если приворот кончился. Даже если...

Дикий крик раздался над городом.

Я вздрогнул. Всем телом. Так, что кровать подо мной жалобно скрипнула, а подушка улетела в другой конец комнаты. Крик был... нечеловеческим. Или, наоборот, слишком человеческим. Он пронёсся над крышами, отразился от облаков, разбился на тысячу осколков и вонзился в мои уши. В нём были ярость. И боль. И что-то ещё — что-то, похожее на... страсть?