Книга Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём, страница 51 – Марьяша Ришелье

И в этот момент она вошла.

Я ожидал скрипа. Запаха серы. Топота курьих ножек. Я ожидал ту старуху с клыками, в лохмотьях, с клюкой и черепом на набалдашнике. Я ожидал кошмар из детских сказок. Но в «Золотое блюдо» вошла... женщина.

Высокая. Статная. С волосами белыми как снег, уложенными в элегантную причёску. Их украшал гребень из слоновой кости, а по бокам спускались две тонкие пряди, обрамляя лицо. Лицо было... другим. Не молодым, нет. Но и не старым. Оно было зрелым. Опытным. С тонкими чертами, высокими скулами, алыми губами. И глаза — жёлтые, горящие, — но теперь они были подведены тушью и смотрели на мир с выражением хищного любопытства.

Платье на ней было тёмно-зелёным, бархатным, с глубоким декольте и серебряной вышивкой по подолу. На плечах — меховая накидка. В руках — вместо клюки — маленький клатч из змеиной кожи. И клыки... Клыки были на месте. Но теперь они казались не страшными, а... экзотическими? Как у вампирши, только более... народные.

В одной руке она держала яблоко. Наливное. Красное. И она вгрызалась в него с хрустом, разбрызгивая сок.

— Господин Рейгер, — прошептала Эмили, — это она?

— Это она, — ответил я одними губами. — Баба Яга. В вечернем образе.

— Она... она красивая!

— Она сменила личину. Или наложила чары. Или просто умылась. Я не знаю. Но это определённо она. Посмотри на клыки. И на яблоко.

Яблоко было съедено за три укуса. Баба Яга бросила огрызок в вазу, облизнула пальцы и направилась к столику Ивана.

Иван поднял голову. Приворот уже начал действовать — его зрачки слегка расширились, а на лице появилось то выражение, которое я видел у полуволка перед нимфой, у тритона перед сиреной, у некроманта перед готессой. Выражение «я только что увидел смысл своей жизни, и этот смысл идёт ко мне через весь зал».

— Здравствуй, Ваня, — произнесла она, опускаясь на стул напротив. Голос у неё был уже не скрипучим. Он был грудным, глубоким, с лёгкой хрипотцой. — Я Ягуся.

Иван моргнул. Потом ещё раз. Потом его рот приоткрылся. Приворот боролся с реальностью. Реальность — в виде белоснежных волос, бархатного платья и клыков — была ошеломляющей. Но приворот делал своё дело: он окрашивал реальность в розовые тона, сглаживал углы, превращал клыки в «милую особенность», а жёлтые глаза — в «загадочный огонь».

— Я... Ваня, — выдохнул он. — То есть Иван. Иван-дурак. В смысле, меня так зовут. Это фамилия такая. Дурак. Ну, не фамилия, а... прозвище. Профессиональное. Я вообще умный. Ну, не то чтобы очень, но...

— Ты милый, — перебила она, беря с тарелки ещё одно яблоко. Хрусь! — Я люблю милых.

— А я... — он сглотнул. — А я люблю... яблоки. Тоже.

— Правда? — она улыбнулась, и клыки сверкнули. — У нас уже есть что-то общее.

Эмили вцепилась в мой локоть.

— Приворот работает, — прошептала она. — Он смотрит на неё как на богиню.

— Он смотрит на неё как на богиню, которая ест яблоки, — согласился я. — Это успех.

— А если она его съест?

— Не съест. Она его уже назвала милым. Это прогресс. В прошлый раз она хотела проверить мой пресс. А тут — просто милый. Понимаешь разницу?

— Понимаю. Ты ревнуешь?

— Я?! — я поперхнулся воздухом. — Я не ревную к Бабе Яге!

— К Ягусе, — поправила Эмили.

— К Ягусе. К Ягусе я тоже не ревную. Я просто переживаю за клиента. И за приворот. И за то, что будет, когда он закончится.