Книга Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём, страница 50 – Марьяша Ришелье

— Завтра, — сказал я. — Завтра мы устроим свидание века. Баба Яга и Иван-дурак. Свечи, луна, стиральная доска. И три капли в бокале.

— Рейгер, — Эмили взяла меня за руку, — а если Иван всё равно откажется?

— Тогда, — я сжал её ладонь, — я сам выпью остаток флакона. Чтобы хотя бы не бояться, когда она придёт за мной.

— А если она захочет его съесть?

— Не захочет. Он будет целовать её взасос. Она растает. Даже Баба Яга тает, когда её целуют взасос. Наверное.

— Ты не уверен?

— Я ни в чём не уверен, — честно признался я. — Но это наш единственный шанс.

Мы сидели в тишине офиса, держась за руки, и смотрели на синий флакон. За окном всходила луна. Где-то вдалеке, кажется, снова скрипели курьи ножки. Или это ветер. Или это моя совесть.

— Знаешь, — прошептала Эмили, — когда твоя сестра вернётся, у неё будет много вопросов.

— И у меня будут ответы, — кивнул я. — Например: «Где синий флакон?» — «Я его выпил». — «Зачем?!» — «От страха».

— Думаешь, она поверит?

— Нет. Но это будет уже неважно. Потому что к тому времени Баба Яга будет счастлива в браке с Иваном. Или я буду в избушке на курьих ножках. В любом случае — вопрос решится.

Эмили вздохнула и положила голову мне на плечо.

— Я с тобой, — сказала она.

— Даже если придётся опаивать клиента приворотным зельем?

— Даже если придётся опаивать Бабу Ягу.

— Её не надо опаивать. Она и так уже... влюблена. В пресс. Которого нет.

— У тебя отличный пресс, — тихо сказала она.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела. Когда ты тянулся за анкетой на верхнюю полку. Рубашка задралась.

— И ты молчала?!

— Я стеснялась.

Мы посмотрели друг на друга. И расхохотались. Истерически. Безумно. Как два человека, которые завтра собираются совершить преступление против профессиональной этики во имя спасения собственной жизни. И, возможно, жизни одного ни в чём не повинного Ивана-дурака.

— Завтра, — сказал я, отсмеявшись. — В «Золотом блюде». В восемь вечера. И пусть нам помогут все боги. И единороги. И стиральные доски.

«Золотое блюдо» готовился к свиданию века. Я лично проследил за сервировкой: свечи (для атмосферы), луна (к счастью, сегодня полнолуние — идеально для романтики и оборотней, если кто-то из них решит заглянуть), стиральная доска (подарок от агентства, завёрнута в подарочную бумагу с бантиком). И вино. Красное. Выдержанное. С тремя каплями из синего флакона.

— Мне кажется, я чувствую запах единорога, — прошептала Эмили, когда мы сидели за нашим столиком под пальмой. Она нервно теребила край розовой рубашки.

— Это не единорог. Это розы. И совесть. Моя совесть пахнет розами и слезами, — пробормотал я, вглядываясь в столик в центре зала.

Там уже сидел Иван. Иван-дурак. Двадцать два года. Пресс — стальной. Профессия — профессиональный Иванушка. Он был именно таким, как на фотографии: румяный, соломенные волосы, голубые глаза, улыбка до ушей. Одет в вышитую косоворотку и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он озирался по сторонам и нервно крутил в руках бокал с вином, в котором уже растворились три капли приворота.

— Он пьёт, — выдохнула Эмили.

— Вижу.

— Действие начнётся через пять минут. Ровно через пять минут он посмотрит на Бабу Ягу и увидит самую прекрасную женщину в мире.

— Если она придёт, — мрачно заметил я. — Может, она передумала?