Книга Выше неба не будешь, страница 35 – Станислав Федотов

Он сидел на передке телеги, откинувшись спиной на горку мешков, прикрытых для сохранения прохлады простёганным покрывалом, и слушал возницу, который при подъёме дороги спрыгивал на землю, чтобы лошадям было легче тянуть воз, а на спуске забирался обратно и говорил, говорил и спрашивал, спрашивал… Возница Никифор, юркий мужичок средних лет, этакий живчик, рад был безмерно, что на полсотни вёрст получил покладистого компаньона, и не требовал слезать с телеги даже на длинном подъёме, который он называл «тягун». Но Вагранов нередко сам спускался с телеги, чтобы облегчить ход лошадям и угодить вознице.

Говорил он обо всём, что знал, и спрашивал обо всём, что хотел узнать. Рассказал, к примеру, какая красная рыба когда идёт на нерест и почему рыбаки нередко выбирают лишь икру, а саму рыбу выбрасывают. Этот вопрос давно волновал Дмитрия, когда он однажды случайно увидел на берегу речушки целую гору выпотрошенной рыбы, оставленной рыбаками. К счастью, она была достаточно свежая, и каторжане пару дней объедались кетой, зажаренной на костре. Оказывается, когда рыба заходит на нерест очень высоко, у неё весь жир уходит на подъём по реке, мясо становится вялым и невкусным, а икра, наоборот, – лучше некуда!

А самого Никифора интересовало всё – от образования гор до северного сияния или почему в одних землях круглый год зима, а в других – лето. Дмитрия поражала любознательность этого полугородского-полудеревенского человека, живущего на краю света, причём самым странным, на его взгляд, было полное равнодушие того к политике, к войне и революции. Встретившись с бабулями, а теперь с Никифором, ему показалось, что он лучше понял русский народ, проникся красотой его души, его стремлением к справедливости.

Ему несказанно повезло в Александровске: через пролив, в Де-Кастри уходила шхуна с углём для посёлка. Никифор подсуетился, и Дмитрия взяли на борт бесплатно и даже накормили в пути наваристым рыбным супом, что ещё больше укрепило его в понимании русского человека, который делает добро без малейшей для себя выгоды, а просто так.

В Де-Кастри он вдруг снова вспомнил отца. Иван Васильевич сам тут не воевал, но был близко знаком с героями Восточной войны.

— Ты знаешь, Митя, – говорил он, – два простых русских человека, столяр Степан Шлык и казак Герасим Устюжанин, безоружные, встали на защиту русского флага против большого отряда англичан и французов. В той самой бухте Де-Кастри. Казалось бы, что им этот флаг! Они никогда не слышали слов императора Николая Первого, сказавшего: «Там, где поднят русский флаг, он спущен быть не может». И вот чужой поднять не позволили. Погибли как герои. А сын Степана, Григорий, тоже столяр, записался в казаки и позже сражался в этой самой бухте. Мог бы работать в своей профессии и жить тихо-мирно, а он добровольно пошёл служить России. Постарайся и ты, сынок, быть достойным своего Отечества.

Вот уже тридцать лет, как ушёл из жизни майор Вагранов Иван Васильевич, простой сельский охотник, дослужившийся до офицерского звания, ничего за душой не имевший, кроме небольшой пенсии да личного дворянства, полученного за спасение командира, подполковника Муравьёва, будущего графа Амурского. А вот поди ж ты, передал свои кровные думы об Отечестве сыновьям, и они, думы эти, заставляют сердце сильнее биться и спрашивать себя заставляют: а всё ли ты сделал для этого самого Отечества?