Книга Выше неба не будешь, страница 37 – Станислав Федотов

— Дмитрий, – он пожал руку, ощутив ладонью жёсткие мозоли.

— Значит, так, Дмитрий. Есть у меня на задах времянка, жили в ней, пока дом строили, могу тебя поселить. Тепло, сухо, чисто. Питаться – как хочешь, но можешь с нами. У меня два сына, две дочки, я – вдова.

— Я на всё согласен, – не раздумывая, сказал Дмитрий. – Но у меня нет денег, поэтому срочно нужна работа.

— С работой поспособствую. А о деньгах пока не думай. Не объешь.

На работу его взяли как «шибко грамотного» – вести финансовые дела с компанией, на которую работала рыбацкая артель. Но он себе выговорил право выходить иногда с рыбаками на промысел – душу потешить азартом ловли.

Начальник оперативного управления гуандунской армии Цзян Чжунчжен был не в лучшем расположении духа: генералиссимус Сунь Ятсен выразил ему своё недовольство планом похода, разработанным управлением и лично его начальником. Поход, по указанию генералиссимуса, должен был сыграть роль иголки с ниткой, сшивающей в единое полотно разорванные генералами-милитаристами куски Поднебесной. Однако управление армии, по сути своей имеющее дело с военной силой, и в плане опиралось лишь на эту самую силу, что и вызвало ядовитое замечание генералиссимуса:

— Где вы столько вòйска возьмёте, генерал?

Кстати, Цзян не имел звания генерала, но с лёгкой руки Сунь Ятсена многие стали его так называть.

План был не возвращён на доработку, а отложен на неопределённое время.

— Он считает, что мы не учли, что население провинций, через которые собирались идти на север, политически не готово к объединению и будет сопротивляться, – жаловался Цзян своему давнишнему товарищу по революционной борьбе полковнику Дэ Чаншуню. – Его, мол, надо воспитывать. Собирается разослать в провинции толковых пропагандистов и сам будет выступать. Тысячелетия народ воспитывали в одном духе, а теперь доктор Сунь Ятсен собирается его перевоспитать – спрашивается: за сколько лет?!

Они сидели за ужином, который Чжунчжен организовал по случаю приезда Чаншуня. Они познакомились в Японии, оказавшись вместе в окружении Сунь Ятсена. Семьи, как таковой, у генерала не было. Он как-то с грустной улыбкой рассказал соратнику, что его женили в пятнадцать лет, а жена была на десять лет старше. Через восемь лет родился сын, которого назвали Цзянго. И жена, и сын жили на родине Цзяна, в провинции Чжецзян. Ему очень нравилась сестра молодой жены Сунь Ятсена Сун Мэйлин, и он сетовал, что никак не может с ней познакомиться поближе – всё время что-то мешает, как будто небеса против их знакомства.

— Но я добьюсь своего, она будет моей женой! – безапелляционно заявил генерал Цзян.

— Любовь – это купание,нужно либо нырять с головой, либо вообще не лезть в воду, – глубокомысленно заметил Чаншунь. – Я привожу суждение Кун-цзы, но и сам пережил что-то подобное, когда встретил Цзинь.

Ужин приготовили две приглашённые женщины – в лучших традициях гуандунской кухни. На столе красовалось блюдо с пирожками баоцзы в качестве лёгкой закуски дяньсин. Пирожки готовились на пару с различной начинкой – со свининой, овощами, креветками; были и сладкие – с фасолевой пастой. Блинчики с начинкой из проростков фасоли и грибами – чуньцзюань – соседствовали со свининой в кисло-сладком соусе – дунбо, а «гвоздём» застолья была «курица нищего» – целая птица, зажаренная в глине.