Книга Выше неба не будешь, страница 34 – Станислав Федотов

Воспоминания разбередили душу, и Дмитрию так захотелось вернуться в то золотое время, что он стиснул зубы и решил: если куда и поеду, то только на Амур.

На следующий день, получив в конторе бумагу с печатью, удостоверяющую, что Вагранов Дмитрий Иванович освобождён по решению Временного правительства Российской республики, он с угольным эшелоном доехал до Тымовского. Южней была территория, занятая Японией в результате войны, на запад шла дорога через горы к посту Александровскому. Там порт, оттуда можно на попутном судне перебраться через Татарский пролив, а дальше до Амура – рукой подать!

Однако надо было не только путешествовать, но и что-то есть и где-то спать. То есть необходимо найти работу.

Дмитрий пошёл по Тымовскому. Посёлок как посёлок – одноэтажные дома, лиственничные срубы, окна в резных наличниках, тесовые ворота. Рабочее время, и на улицах пусто. Правда, кое-где на лавочках у ворот сидят старики и старухи, лузгают семечки, разговаривают о своём стариковском.

Дмитрий подошёл к одной паре бабулек, поздоровался. Ему приветливо ответили.

— А скажите, уважаемые, где тут можно найти временную работу? – спросил Дмитрий.

Бабульки, не торопясь, оглядели высокую, но уже сутулую фигуру, бородатое лицо, вещмешок на плече, и одна ответила, прикрыв сухой ладонью шамкающий рот:

— Вше времянные работы, кашатик, на путине. Нерешт идёт.

— Да какой же сейчас нерест, в конце-то августа? – удивился Дмитрий.

— Погоды были холодные, – пояснила вторая бабуля, – нерест и затянулся. Нерка идёт, кижуч опеть же. Все мущщины наши на реках. Там работы полным-полно. А в городе тута навряд ли сыщешь.

— Поня-а-тно, – приуныл Дмитрий. – А я так надеялся заработать на кусок хлеба да на ночлег!

— А ты, небошь, каторжный?

— Освобождённый. До дому как-то надо добраться. Думаю, попробовать через Александровск.

— Так бы и шкажал, – бабуля встала и призывно махнула рукой. – Пошли, покормлю, а ты про шебя рашшкажешь. Ты ш нами, Евшевна?

— С вами, с вами, – поднялась и вторая. – Ты, Федосья, найдёшь, где гостю постелить, а то и ко мне?

— Найду, конешно, как не найти.

— Спасибо, родные мои! – чуть не прослезился Дмитрий от столь неожиданного милосердия. – Только у меня и копейки нет.

— Нету и не надо, – отозвалась Федосья. – Мне на тот швет вшкорошти, туда и беж копейки вожьмут.

Бабульки не только накормили Дмитрия и выспаться дали, но и указали, где можно сесть на попутный обоз с рыбой в Александровск, и узелок подорожный собрали. А Вагранов им рассказывал про войну с китайцами, про борьбу против самодержавия, осторожно обходя личность самого царя, потому что не раз убеждался, что народ, поддерживая низвержение чиновников, помазанника Божьего не трогал, считал его самого жертвой казнокрадов и обманщиков.

Рыбный обоз – семь двуконных возов свежепойманного лосося в специальных мешках, пересыпанного солью и обложенного водорослями, – направлялся в Александровский порт на рыбозавод. Полсотни вёрст по дороге через горы, по долинам рек – Армудан до перевала и Арково после – должны были одолеть в течение светового дня.

Погода была прохладная, с гор дул порывистый ветер, но небо оставалось чистым, и солнце на участках дороги, не прикрытых тенью деревьев, даже припекало. Каменистая колея то приближалась к бурливой реке, то уползала ближе к тайге, где стройные лиственницы по-семейному обнимались с мохнатыми елями и пихтами, а понизу к ним жались кусты багульника и жимолости. Воздух был насыщен запахами чистой воды, свежей зелени и ликующим настроением свободной природы. И всё это Дмитрий впитывал не только больными лёгкими, а и всем своим существом.