Книга Птицеферма, страница 228 – Татьяна Солодкова

— Спасибо. Чуть позже я обязательно это сделаю.

Позже. Когда смогу рассказать о Сове без слез и кома в горле.

Мы считали ее старухой, Кайра и Чайка норовили напомнить ей, что «свое она уже отжила». А ведь Сове было всего пятьдесят два года… Младше матери Ника.

Мария Коннел – я запомню.

— Могу составить тебе компанию.

Глубоко ухожу в свои мысли и вздрагиваю от голоса напарника. Перевожу на Ника взгляд. Наша ссора ни черта не изменила. Ни черта – ни для него, ни для меня.

Качаю головой.

— Я справлюсь.

Мне нужно вернуться, стать если не собой прежней, то новым самодостаточным человеком. Не хочу быть тенью. Даже тенью любимого человека – не хочу.

Видимо, что-то проскальзывает в моем взгляде, что Ник все понимает без слов – как всегда, чувствует меня. Отступает к двери.

— Ладно, я побегу. А то старик меня четвертует. – Корчит веселую гримасу, закатывает глаза к потолку.

Всего несколько фраз: «вернись домой», «я люблю тебя», «я действительно дура», «давай больше не будем мазохистами». Сказать их – и все изменится. Все.

Не могу.

Ник усмехается, подмигивает мне на прощанье и поворачивается к двери.

— Подожди! – Вскакиваю на ноги.

Напарник оборачивается.

Черт-черт-черт. Он подумал, что я таки скажу те несколько фраз. Мне хочется провалиться сквозь землю.

Торопливо отвожу глаза, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Я хотела спросить, где Мейси? – бормочу. – За эти дни я, кажется, видела всех наших. А ее – нет. Тоже в отпуске?

— Мейс уволилась.

— Что? – Не в силах совладать со своим удивлением, все же вскидываю на напарника глаза. – Когда?

Пожимает плечом.

— Сразу после моего отлета на Пандору. Так мне сказали.

У меня ощущение, что, будь в моей голове шестеренки, как в старинных часах, сейчас они все завертелись бы с бешеной скоростью.

Не отдавая себе отчета в действиях, сама шагаю к Нику.

— Уволилась, зная, что ты полетел меня спасать? – Сердце ускоряет бег. Не может быть, не бывает таких совпадений. Не верю!

Напарник морщится.

— Янтарная, прекрати. Это не она.

То, что мне не надо ему объяснять ход своих мыслей – несравненный плюс. Однако то, что он их не разделяет, – весомый минус.

— Не бывает таких совпадений, – настаиваю.

Мейс всегда меня ненавидела, с самой учебы.

Ник смотрит в ответ до боли серьезно, качает головой.

— Эм, кончай.

Тоже мотаю головой, но куда интенсивнее.

— Нет.

— Эмбер. – В голосе напарника появляются стальные нотки. – Ушла она или нет, мы были командой. И после твоего исчезновения нас всех допрашивали с «сывороткой правды», проверяли контакты с кем-либо не из постоянного окружения, шерстили счета на перевод и на получение крупных сумм. Мейси была полностью оправдана, как и мы все.

— Она знала подробности о ходе операции и терпеть меня не могла, – не сдаюсь. Смотрю напарнику в глаза.

— Знала, – соглашается. – И я сам от нее не в восторге, и она была первой, в чью вину я бы поверил. Но результат допроса Мейси Плун в соседнем файле с тем, который ты только что читала. Можешь посмотреть.

— Ты смотрел? – Впиваюсь в него взглядом.

— Я на нем присутствовал, – отрезает.

Мой запал постепенно сходит на нет. Ник бы не солгал и уж точно не стал бы выгораживать Мейси, если бы она была причастна к тому, что со мной случилось. Тем не менее ее внезапный уход перед моим возвращением слишком подозрителен.