Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 68 – Ксюша Иванова

Он столько мне всего наговорил, когда мы... занимались любовью.

Он шептал о том, какая я красивая, какие у меня волосы чудесные, о том, что он с ума сходит от моего запаха и вкуса.

Сегодня я позволяю себе верить каждому слову.

Одним коротким быстрым движением выворачивается из-под меня. И я оказываюсь снова под ним. Его колено нагло втискивается между моих ног, а горячий и снова огромный член вжимается в мое бедро.

— Эй-ей! Ты что делаешь?! — испуганно пищу я.

Мне кажется, я еще от предыдущего шокирующего раза не отошла. И стоит только вспомнить, как внутри меня что-то сжимается, так будто он всё ещё во мне...

— Ещё хочу тебя, — вжимается губами в мое ушко. Потом втягивает в рот мочку, заставляя пищать от невыносимых ощущений.

— Так! Нет! Никаких больше "хочу"! — борюсь с ним, пытаясь сбежать. Но он явно сильнее и из-за моей бессмысленной возни ситуация для меня скоро становится очевидно безнадёжной.

— Почему? — его ладони обнимают мое лицо, фиксируя так, чтобы заглянуть в глаза. Что он только там может увидеть, в темноте? — Мне показалось, что тебе тоже было хорошо.

— Эммм... Ты мне всё натер... Там! — отчаянно краснея, громким шепотом сообщаю ему.

— Да? — со смешком. — Врунишка! Это было очень быстро. Я бы не успел натереть!

— Это было долго! — возмущаюсь я.

— А... - задумывается. — Это просто ты у меня такая... нежная...

Это его "у меня" неожиданно оглушает.

Я понимаю, что нет и не будет никаких "у меня" и "у нас". Но если бы было! Если бы было возможно! То... Это, наверное, было бы очень приятно быть нежной у него, для него... Чтобы он меня такой считал. Чтобы заботился. Чтобы каждую ночь вот так с ним...

Эй, Злата! Что за мысли идиотские?

Это просто амнезия, видимо, начинает постепенно излечиваться...

Но я ее снова, принудительно отправляю в блок.

Ещё немного.

Совсем чуть-чуть.

Сколько там до утра осталось?

— Ладно, — вздыхает, как будто его лишили чуть ли не самого важного в жизни. — Так и быть, чуть-чуть ещё потерплю.

Снова укладывает себе на грудь, натягивая сверху на нас одеяло. Проверяет рукой, полностью ли я укрыта...

— Расскажи еще что-нибудь... Или спать будем? — говорю, поглаживая его живот.

Мышцы на нём напрягаются под моими пальцами. Как будто он специально так делает, чтобы я нащупывала эти все кубики. А они такие... Это просто чудо какое-то!

Забывшись, трогаю его всего, сползая пальцами к паху.

— Ещё сантиметр и никакие рассказы о том, что я где-то там что-то натер, не помогут!

— Ой, — отдергиваю руку.

— Но мы можем воспользоваться другими... хм... способами.

— Эй!

— Ну, тебе же понравилось в ротик, м?

О, Боже!

И вот вместо безобидного рассказа о его детских приключениях, я слушаю пошлую сказку о его сексуальных фантазиях... И, сгорая от стыда, понимаю, что хочу... Всего этого хочу с ним!

И все повторяется снова.

Губы его. Руки. Его тяжесть, придавливающая меня к постели.

— Хочешь быстро или медленно? — шепчет мне на ухо.

— О, Боже, — нервно смеюсь я.

— Никак не хочешь? — расстроенно.

Я не знаю!

С одной стороны это все так ярко, что нужно решиться, чтобы пережить снова. Как на американских горках кататься — вроде бы и круто, и в то же время ещё и смелости набраться нужно, чтобы сесть и полететь.