Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 65 – Ксюша Иванова

Мои руки пробегают сверху вниз, останавливаясь на её бедрах. Сжимают попку. Член, прижатый её телом, дергается в предвкушении — вот сейчас, скоро... И мне очень надо как можно скорее очутиться в ней. Но еще больше я хочу вот этих мгновений до... Когда я могу упиваться нашими общими чувствами, этой тягой друг к другу, ее ответом мне... Нашим общим, одним на двоих, желанием.

— Поцелуй меня, — хриплю, не узнавая, своего голоса.

Мне хочется, чтобы она сама... Мне важно, чтобы сама.

Медленно склоняется. Языком проводит по моей губе. Как будто заигрывает со мной. Как будто на вкус пробует.

Сам ловлю её губки, втягиваю в рот ее мягкий шелковый язычок.

Она больше не сопротивляется, как раньше. Наоборот, она практически не уступает мне! И уже её язык самозабвенно исследует мой рот изнутри и сплетается с моим в жарком танце.

Сжимаю её талию.

Сдерживаюсь, не позволяя себе того, что требует тело — раздвинуть бедра, поставить на колени по обе стороны от моего тела, и посадить на мой член.

Я этого очень хочу. Но...

Она ведь не просто так заставила меня лечь.

И я терплю, позволяя ей быть главной.

И не могу сдержать стон, когда, нещадно придавливая перевозбужденный член, она сползает по мне ниже.

Становится на колени так, как я мечтал. Но не садится. Нет.

Наклоняется. И целует меня в шею. В плечо. Язычком сползает по груди.

Конечно, меня и раньше ласкали женщины.

Но ни одна не делала этого вопреки здравому смыслу! И ни одна из них не была только моей. Как эта.

Мозг подсовывает язвительное напоминание, что Далила будет. У Далилы наверняка никого никогда не было тоже. Но я не хочу думать об этом.

Потому что я не хочу никакой другой. И Далилу тоже не хочу.

Я хочу эту...

Я хочу эту.

Дерзкую, упрямую, гордую, сильную.

Которая никогда не будет второй. И любовницей никогда не будет. Это как жившую на воле волчицу посадить в клетку...

Да и Фарах однозначно сказал, что после нашей с Далилой свадьбы Златы для меня быть не должно.

Я пытаюсь думать обо всем этом. Я честно стараюсь, но когда она спускается ниже и целует мой живот, мне становится не до размышлений!

Ну, точнее, если честно, я могу думать только о том, осмелеет ли Злата настолько, чтобы взять в руку член.

Пальчики несмело касаются моего бедра. Наглаживает там. Близко. Очень близко.

Я весь в этом прикосновении. И, кажется, даже кровь устремилась бурным потоком в пах.

Ну, давай же!

Сдвигается, целуя совсем низко. Задевает рукой головку.

Не могу сдержать стон.

И вообще уже не могу сдержаться.

Кладу её ладошку себе на член.

— Сожми меня.

Смотрит так, словно я ей игрушку дал — с интересом, прикусив нижнюю губку.

Это такая игра увлекательная... Я с радостью учил бы ее всему, что умею сам... Долго. Много-много дней. Если бы это было возможно.

Сжимает, проводя снизу-вверх.

Мое сердце разгоняется в груди до немыслимых скоростей. Потому что я догадываюсь, что она хочет сделать... Но сама не решится ни за что.

— Возьми его в рот.

— М? — испуганно. — Как?

Я смеюсь. Но смех такой себе получается — нервно-возбужденный.

— Я покажу, — дотягиваюсь, глажу под подбородком, как кошечку. — Открывай ротик. Наклоняйся.

Послушно делает то, что говорю.

От ожога горячим влажным ртом мои глаза закатываются. Это просто пиздец какой-то.