Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 69 – Ксюша Иванова

Но как ему отказать? Я не умею.

Он такой... Как будто весь со мной сейчас. Как будто весь во мне. И нет для него ничего во всем мире важнее. Я просто не могу ему отказать!

Мозг пытается напомнить маминым голосом, что именно так себя и ведут мужчины, добивающиеся своего.

Но я ему запрещаю так думать.

— А хочешь массаж?

— Ты серьезно?

— Дааа, эти будет самый эротичный и приятный массаж в твоей жизни, — с воодушевлением.

— Да? — смеюсь, недоверчиво посматривая на него. — И кто я такая, чтобы отказаться?

— Сейчас масло принесу. Лежать и никуда не ходить!

Замираю под одеялом от ужаса. Если он сейчас включит свет, то... Я, конечно, спрятала шприц под одежду, но он потом что-то бросал туда, и мало ли! Вдруг он открылся!

Но Амир так и уходит из комнаты — в темноте и не одеваясь.

И я, прежде чем сделать то, что нужно, долго смотрю ему в спину, восхищаясь и спиной этой, и плечами широкими, и высоким ростом, и даже тем, как он идет — уверенно и решительно шагает, держа себя прямо. Красивый какой...

Завтра у него будет новая жена.

И всё то, что он тут тебе, Златочка, заливал, он будет заливать уже ей.

И целовать её будет.

И массаж ей делать.

И всё будет по их общим правилам и традициям.

Сволочь!

А я...

А я буду там, дома, одна. Лежать в своей кровати и слезы проливать.

Почему так?

Вот он был рядом, и у меня получалось гнать прочь эти болезненные мысли. Но стоило только Амиру выйти из комнаты и скрыться из виду, и меня снова накрывает этими ужасными чувствами — ревностью, страхом, ненавистью!

Встаю и, схватив шприц, оглядываюсь по сторонам.

С ним нужно что-то решить прямо сейчас. Потому что потом, утром, я на знаю, как все сложится. И может быть, у меня просто не будет времени куда-то его спрятать.

Я, конечно, не смогу им воспользоваться.

Это нереально.

Разве я смогу в него... Разве смогу причинить ему боль?

С горечью вздыхаю. Да, даже если к моей голове сейчас приставить пистолет и сообщить мне, что я умру, если не убью Гада, я все равно его не убью. Мне проще самой...

Осматриваю комнату. В голову приходит только один способ избавиться от этой проклятой отравы.

Бегу на цыпочках, чтобы звук шагов не было слышно, к большому цветку, стоящему в углу комнаты и, не раздумывая, выдавливаю содержимое в землю. Крышечка со шприца падает куда-то на пол.

— Сбежать решила? — раздаётся от двери.

— Ой, я... Нет! Я просто! — шагаю к окну. — Вот! В окно хотела посмотреть.

Стою, как дурочка, голая у окна.

В руке этот шприц!

Куда его? Куда?

Слышу, как медленно идет ко мне.

Внутри меня всё сжимается от невыносимо острого коктейля из чувств. И страшно, и тревожно, и стыдно!

Мамочки!

Разворачиваю плотную ночную штору обратной стороной к себе, как будто укрываюсь за ней. И втыкаю шприц иголкой повыше, чтобы если вдруг Амир дотронется до этой шторы, не нащупал ничего ни в коем случае.

— Прячешься от меня? — сгребает вместе со шторой, прижимает к себе, смеется. — Выдумщица.

— Смотрю, как долго до утра ещё?

— Так хочешь от меня уехать? — я прямо-таки чувствую, как каменеют его мышцы под моими пальцами.

— Нет, я...

Господи, да!

Да, лучше уж пусть побыстрее все закончится! Это как последний день каникул в школе! Вроде бы ещё учеба не началась и формально каникулы продолжаются а всё уже, по сути, закончилось. И ты в тревоге проживаешь последние счастливые часы.