Книга Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы, страница 3 – Диана Фурсова

— Его светлость дома? — спросила Ева, сама не зная, зачем.

Рина вздрогнула так заметно, будто ее ткнули иглой.

— Нет, госпожа.

Вот теперь в голосе впервые промелькнуло не только страх, но и осторожное облегчение.

— И когда он будет?

Служанка помедлила.

— Не знаю. Его светлость редко… — Она осеклась, затем сказала уже совсем другим тоном: — Управляющий встретит вас у входа.

Редко бывает дома. Или редко интересуется, что здесь происходит. В любом случае, мужа поблизости нет. Это, при всех неясностях, пока было на руку.

Карета остановилась.

Мгновение никто не двигался. Потом дверь рывком открыли, и в лицо ударил ветер. На подножке показался высокий сухой мужчина лет пятидесяти, в темном дорожном плаще и с таким выражением, будто ему велели принять не хозяйку дома, а ящик с просроченным товаром.

— Леди Ард-Ровальд, — произнес он, едва наклонив голову. — Поместье приветствует вас.

Тон был безупречен. Взгляд — нет.

Ева увидела все сразу: оценивающее скольжение глаз, сдержанное раздражение, скрытую неприязнь и то особое презрение, которое бывает у людей, давно решивших, что перед ними слабый человек. Именно таких она когда-то терпеть не могла среди младшего персонала: внешне вежливых, внутри трусливо-жестоких.

— Вы управляющий? — спросила она, не двигаясь.

Ему явно не понравилось, что говорить пришлось не ему одному.

— Торваль Хестен, к вашим услугам, миледи.

К вашим услугамзвучало особенно фальшиво на фоне того, как он не протянул ей руки.

Ева оперлась на дверцу и все же вышла. Ноги подломились на долю секунды. Тело было слабее, чем она ожидала. Чужая Эвелина, видимо, либо болела, либо плохо ела, либо и то и другое. Но Ева удержалась, выпрямилась и подняла голову.

Снег слепил. Воздух обжигал легкие. Двор, увиденный из кареты, выглядел еще хуже. У крыльца скопилась наледь, которую никто не отбивал. По ступеням ползли мокрые следы. На одной стороне двора громоздилась поленница, сложенная кое-как и частично занесенная снегом. Из кухонного крыла тянуло не сдобой и жаром, а чадом пережженного жира. У дальней стены торчала развалившаяся телега с треснувшим колесом. И — самое главное — люди.

Слуги смотрели на нее так, будто она была не новой хозяйкой, а дурной вестью.

Кто-то быстро отвел глаза. Кто-то перекрестился каким-то местным жестом, коснувшись лба и груди двумя пальцами. Молоденькая кухонная девчонка у заднего входа так и вовсе уронила ведро.

Страх. Не почтение. Не робость перед высоким статусом. Страх.

Интересно, перед кем они боятся сильнее — передо мной или из-за меня?

— Ваши комнаты готовы, — сообщил Торваль. — Вам следует отдохнуть с дороги.

Не приказ, но очень близко.

Ева медленно сняла перчатку и провела пальцем по перилам крыльца. На коже осталась серая полоса пыли, смешанной с копотью.

— Вижу, к моему приезду готовились тщательно, — сказала она ровно.

Торваль на миг застыл. Совсем на миг. Но этого было достаточно.

Он ожидал сломанную женщину. Заплаканную, униженную, молчаливую. Вероятно, ту самую Эвелину, которую сослали сюда, чтобы забыть о ней. И уж точно не ждал, что она первым делом заметит не стены, а грязь на перилах.

— Ваша дорога была назначена поспешно, миледи, — ответил он. — Слуги не успели…

— Успели не вычистить крыльцо, не убрать двор, не проверить дрова и не заменить колесо у телеги? — Ева подняла на него взгляд. — Впечатляюще.