Книга Лето в Российской империи, страница 138 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— Хорошо варите.

Жена старосты едва заметно улыбнулась, давая понять, что оценила похвалу, и вышла, чтобы не мешать разговору.

Довольно долго матушка и староста говорили о погоде, о ладожских штормах, о курах-несушках и ловушках на лис. Староста обещал по осени щенка от хорошего сторожевого пса, что намедни прогнал медведя, а бабушка – котенка от кошки-крысоловки. Беды и радости скита и этой деревни оказались удивительно схожи, и, несмотря на то что время шло, а к делу так и не переходили, Аверин слушал этот мирный разговор с легкой улыбкой.

Наконец староста спросил как бы невзначай:

— Оленто, что с вами прибыл, новенький из скита или внука вашего?

— Это палвэлия моего Геры, – пояснила бабушка.

Аверин знал только слово оленто, так карелы называли дивов. Второе слово, видимо, означало фамильяра или что-то подобное. В любом случае речь явно шла о Кузе.

— Его нужно накормить, – сказал староста и впервые посмотрел прямо на Аверина: – Позовите его. Айли сейчас принесет рыбу.

И действительно, девочка с деревянным блюдом, полным свежепойманной рыбешки, появилась так быстро, будто только и ждала знака.

Впрочем, так, скорее всего, и было. Порядки тут были строгие и, похоже, соблюдались неукоснительно.

Аверин взял блюдо, вышел во двор и свистнул условным свистом. Кузя примчался мигом и, даже не принюхиваясь, принялся за еду. Аверин вернулся в дом. Там его уже молча ждали. Он понял, что пришло время говорить о деле.

И не ошибся.

— Мы к тебе, Пекка, не с добрыми вестями. Расскажи, Гера.

К этому вопросу Аверин был готов и тщательно продумал, что и как стоит говорить, а о чем лучше умолчать. Например, упоминать русалку пока точно не следовало.

— Мы хотели сообщить о том, что три человека из вашей общины оказались в беде. Антти Раутиайнен и Микка Лехтинен сильно побиты и лежат в монастырском лазарете. А Тойво, сын Хелми, который был при монастыре послушником, утонул. Можем мы сходить к его родным и принести соболезнования? И может быть, нужна какая-то помощь?

Фамилии артельских колдун взял из зарплатной ведомости, а вот фамилию Тойво узнать так и не удалось. Впрочем, это оказалось не важно, потому что староста сразу понял, о ком идет речь. Он глубоко и печально вздохнул, перекрестился и, опустив голову, проговорил:

— Знаем мы про эту беду. Бедная Хелми… Ладога у нее забрала мужа и младшего сына, а теперь вот и старшего. Видно, прогневала она чем-то озерных духов. И Тойво не отмолил…

Он поднял взгляд на матушку:

— Сходите к ней, матушка. Это вы правильно придумали. Дай вам Бог здоровья.

А потом вдруг сказал уже совсем другим тоном:

— А Антти Раутиайнен и Микка Лехтинен не наши. Не знаем мы их.

— Мы поняли, – быстро ответила бабушка. – Благодарствуем за обед, для нас и палвэлия. Пойду утешу Хелми, поставим свечу в вашей церкви, да и в обратный путь.

— Тихой воды вам. – Староста встал, перекрестил их и снова позвал: – Айли!

И, как только девочка зашла, велел:

— Проводи гостей к Хелми.

Дом вдовы и выглядел по-вдовьи. Небольшой, неказистый, хотя и с явными следами ремонта. Похоже, жители деревни помогали ей, а может, и сын приезжал иногда, крышу поправить. Но много ли сделает послушник в доме, где давно нет хозяина?

Сеть во дворе, со свежими следами починки, говорила о том, что и кормила себя женщина самостоятельно.