Книга Лето в Российской империи, страница 141 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Все начало становиться на свои места. Но чтобы увидеть картину целиком, не хватало еще нескольких важных частей.

Но больше всего колдуна поразило слово «дочка», которое бабушка произнесла, говоря о Марине. И похоже, отца Петра впечатлило именно оно.

— Простите, матушка. Да, конечно, вы правы. Я… расскажу все, что знаю. Но про Тойво правда только то, что Хома сказал.

— Кто такой Хома? Это он принес весть?

— Да, Хома Лехтинен, местный парень, промысловик. Небедная семья, у них даже моторная лодка есть.

«У них была моторная лодка», – вспомнил Аверин. И фамилия эта… Лехтинен.

— Они родственники с Миккой Лехтиненом?

Отец Петр зачем-то огляделся по сторонам и шепотом ответил:

— Двоюродные. Но только по крови. Микка и Антти – изверги. Отреклась от них община, изгнали их, и детей их, и внуков, коли такие будут, навеки. Не наши они больше. И община за их дела не отвечает. И бывшие родственники ничего о них не знают, а если бы и узнали, забыли бы тут же. Спросите – сплюнут и отвернутся.

— Что же они натворили?

— Браконьерили. Плохо, совсем плохо, по-черному. Воду били. И Ладога не простила, покарала. Да только не их.

Аверин понял, что имелось в виду под «били воду». Браконьеры, похоже, глушили рыбу, выбирая только крупную, а молодь и мелочь просто бросали. С точки зрения рыбнадзора – уголовное преступление. А для местных и вовсе смертный грех.

— И… что случилось? – уточнил он, хотя уже начал понимать.

— Когда у Кеттуненов кормилец погиб, Тойво было двенадцать, а Суло, брату его, и вовсе десять. Хелми сама ходила, рыбачила, но много ли одна женщина добудет при двух-то ртах? Тойво помогал ей, да вот лодка и снасти ветшают, а купить на что?

В общем, заняли они деньги у Лехтиненов. Точнее, у Микки. Тот уже тогда нехорошей славой пользовался, но разговоры-то были все пустые, а ссориться с их семьей просто так никто не хотел. Уважали их не за богатство, они его своими руками зарабатывали, а за крепкую семью и соблюдение законов. Понимали: если слухи правдой окажутся, то старейшина рода Микку собственными руками утопит.

Но деньги у него водились, это правда. И хорошие. В артели столько не заработаешь. Только он все списывал на свою рыбацкую удачу.

Лодку новую Кеттунены купили, а отдавать чем? В общем, взял Микка обоих парнишек к себе в артель отрабатывать. Тойво уже пятнадцатый год шел тогда. Но и младший, Суло, сгодился. Крепкий был парнишка…

Тянуть не буду. Застал их патруль за самым что ни на есть нехорошим. Набили сига и форели, да там же, прямо на лодке, выпотрошили, икру взяли, а саму рыбу выбросили. Мальчишки только часть домой забрали. Знали они, что плохое дело делают, да страшно им было поперек сказать. Тойво говорил, братом и матерью его пугали. Что обидят.

Но в тот день случилась страшная беда. Как патрульный катер увидели, старшие завели мотор и деру. А мальчишек на гребной лодке бросили. Там берег был недалеко, Тойво с братом решили, что вплавь доберутся и в лес уйдут, там их не найдут.

Да только Тойво доплыл, а Суло в Ладоге навсегда остался. Понял, что брата потерял, Тойво только на берегу. Вернулся, нырял, кричал, звал, чуть сам не потонул. Патрульный катер его, ревущего, замерзшего, и подобрал. Тойво всех и сдал, конечно. Забрали их тепленькими, почти возле деревни. Они и добычу не бросили, в лесу запрятали. В общем, не отвертеться.