Книга Лето в Российской империи, страница 137 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Похоже, приход чужаков для деревеньки являлся целым событием.

Долбленка причалила, а точнее, просто ткнулась носом в гальку. Аверин выпрыгнул первым, за ним Кузя в кошачьей форме. Пока колдун и матушка будут разговаривать с людьми, кот все здесь осмотрит.

Заметив пришельца, местный сонный кошак вздыбил хвост, зашипел и тут же скрылся за забором.

А колдун помог бабушке выбраться из лодки. И тотчас же женщина, что высматривала их, бросилась к матушке, опустилась на колени и забормотала что-то на местной смеси русского и карельского.

Бабушка ответила, подняла руку в жесте благословения, а потом положила ладонь женщине на затылок.

На этом странный обряд завершился, и женщина поднялась.

— Староста Пекка здесь или на промысле? – уже по-русски спросила матушка.

— Здесь, матушка, – с легким акцентом ответила женщина. Русский, похоже, хорошо знали даже в этой глуши.

— Тогда веди меня к нему.

Дом старосты стоял чуть в стороне от остальных, не на самом берегу, а выше, на скале. Строить там, вероятно, было непросто, зато можно не бояться весенней воды. Он был больше других домов, но каким-то более основательным, похожим на старый гриб-боровик. Перед домом имелась ровная деревянная площадка, сбоку которой аккуратно были сложены сети и два весла.

Забор, как и везде, располагался только со стороны леса, от зверья.

Староста был мужчиной лет пятидесяти, крепким, невысоким, но широким в плечах. Бороды на удивление у него не было, только щетина. Надо же… А Аверин был уверен, что к ним выйдет почтенный согбенный старец с седой бородой до пояса.

Одет староста был просто: темные штаны, рубаха без вышивки, подпоясанная ремнем. И руки, большие, узловатые, с порезами и зажившими шрамами, сразу выдавали в нем человека, который сам ходит на воду и сам работает.

Он остановился, не сходя с крыльца, посмотрел на лодку, потом на матушку. Чуть наклонил голову. А Аверина окинул быстрым взглядом, без всякого любопытства.

— Далеко к нам, – сказал он по-русски, с мягким карельским акцентом. – Устали? Добро пожаловать к столу.

— Благодарствую, – ответила бабушка и, указав на Аверина, добавила: – Это мой внук, Гермес.

Взгляд старосты потеплел. И снова сработал этот странный фокус: из опасного чужака колдун мгновенно превратился почти в своего.

Да он и сам уже начал себя таким ощущать. Вся его взрослая жизнь, город, Управление, даже дом на Петроградке показались далеким сном. А этот мир, где будто не существовало ни императора Пустоши, ни дворца в Омске, он как раз и был настоящим.

На миг ему даже почудилось, что бабушка сейчас скажет:

— Гера, иди поиграй с ребятами, пока мы поговорим о скучных делах.

Но бабушка лишь указала на открытую дверь дома.

Внутри было прохладно, чисто, а воздух наполняли запахи дыма, рыбы и хлеба. На стол подавала жена старосты, женщина лет сорока с небольшим. Она коротко кивнула матушке и начала ставить миски на чисто выскобленный стол.

Постепенно его поверхность заполнили густая уха на мелкой рыбе, жареная ряпушка, разложенная на деревянном блюде, отварная картошка в чугунке и соленые грибы с квашеной капустой.

В самый центр стола, на почетное место, хозяйка поставила блюдо с черным хлебом, нарезанным толстыми ломтями. Рядом кувшин с морсом.

Матушка взяла ложку, попробовала и кивнула сама себе: