Книга Будет больно, моя девочка, страница 89 – Мария Высоцкая

— Спроси у нее сама.

— Ты ее запугал. Как всех здесь…

— Она могла тебя предупредить, но, судя по твоей реакции, смелости это сделать у нее не хватило.

Вижу, как сменяются эмоции на ее лице. Майя растерянно смотрит перед собой, ровно сквозь меня. Сглатывает. Когда это делает, я чувствую, как под моей ладонью дергается ее тонкая шея.

Сердце в этот момент отбивает какой-то до этого незнакомый зашкаливающий ритм.

На протяжении семи дней все старались обходить ее стороной. Не контактировать, а если все же кому-то приходилось, находились те самые добровольцы, которые быстро «учили» бедолагу, что не стоит иметь с Майей ничего общего. Я об этом никого не просил. Сказал один раз ограниченному кругу лиц, дальше все разрослось само по себе.

— Вспомни, кто за эту неделю был рад общению с тобой? Ну кроме Маратика. А кто старался побыстрее слиться? Поброди в закоулках разума. О какой справедливости ты вечно печешься? Встать на твою сторону, заступиться никто не спешил и не спешит. Стоило ведь только щелкнуть пальцами, Майя.

Именно это и делаю, воспроизвожу щелчок, звук которого разносится эхом по душевым.

— Ловкость рук, и никакого мошенничества. Совсем.

— Ты всех подговорил? — шепчет и смотрит на меня, словно заколдованная.

— Предоставил выбор. Но стадо не умеет думать своей головой. Стадо просто слушает команды. Самое смешное, что никто даже не попытался возразить. Сказали бы дружное «нет», ну что бы я тогда смог сделать?

— Но они не сказали, — Майя поджимает губы. На ее лице появляется печальная улыбка, в которой на эту секунду собрано все разочарование мира.

Она отзывается и во мне. Вот эта печаль, весящая неподъемные килотонны. Мертвая энергия.

— Нет.

— Почему? — спрашивает со всей серьезностью, на какую только способна в этой ситуации.

Встречаемся глазами. Внутри все содрогается от ее взгляда, как бы я ни пытался отнекиваться. Как бы ни хотел абстрагироваться.

Убираю руку. Скользнув пальцами по ее тонкой шее, прячу их в карманы брюк. Отступаю ровно на один шаг назад. Дыхание перехватывает. Приходится сделать усилие, чтобы ответить:

— Потому что трусы. Но завтра все будет так, как было, Майя. Они будут улыбаться тебе, возможно, даже заискивать.

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что справедливости не существует. Ее просто нет.

Слышу шаги в коридоре. Майя тоже реагирует. Встрепенувшись, бросает взгляд на вход в душевые. Рассматриваю ее в этот момент и чувствую, как по телу ползут мурашки. Передергиваю плечами. Моргаю, сжимаю руки в кулаки и, резко развернувшись на пятках, ухожу как можно дальше отсюда.

Сердце все это время ведет себя до возмущения необычно.

Марат возникает у меня на пути практически сразу. Дергает за локоть, чем и тормозит. Оттягивает с прохода в сторону и с ходу наезжает.

— Что ты сделал? — смотрит в глаза.

Пялимся друг на друга, еще немного — и глотки перегрызем. Каждый на низком старте уже.

— А должен был? — прищуриваюсь, перекатываюсь с пяток на мыски.

— Что за тупое правило, Арс? Включи мозг.

— Хочешь побыть благородным рыцарем? Только вот не срастается. Пару месяцев назад все это забавляло и тебя.

— И я признаю, что был тем еще козлом.

— То, что ты переобулся, ничего не меняет, брат, — хлопаю его по плечу. Маратик прослеживает движение моей руки и не позволяет сделать этого во второй раз. Резко отталкивает.