Книга Будет больно, моя девочка, страница 90 – Мария Высоцкая

Не ожидав толчка, делаю два шага назад, врезаюсь спиной в стену, а Марат припечатывает словами:

— Олька, наверное, связалась тогда с кем-то вроде тебя. С таким же отморозком. И мы оба знаем, чем это закончилось.

Майя в этот момент прошмыгивает мимо нас бегом и на цыпочках. Смотрю ей в спину, а Марат тут же кидается за ней следом, что-то кричит вдогонку. Спрашивает, обидел ли я ее, тронул…

Застегиваю пуговицы на рубашке и возвращаюсь в раздевалку, чтобы забрать рюкзак. Идти на физру я передумал.

Майя

— Ты что-то совсем печальная последние дни.

Мама откладывает в сторону телефон, смотрит на меня. Мы сидим на диване в гостиной.

— Нормальная, — жму плечами и неосознанно впиваюсь ногтями в ладошку.

Если честно, то эта неделя сильно поистрепала мою нервную систему. Я хоть и делала вид, что ничего сверхъестественного не замечаю и мне абсолютно плевать на так называемый бойкот, тем не менее в душе было не просто гадко, я никогда ничего подобного и не испытывала. Какое-то щемящее отчаяние.

Мейхер придумал очередную игру, в которую мои одноклассники решили с удовольствием сыграть. Ни у кого даже вопросов не возникло, за что он так со мной. Никому в голову не пришло пойти ему наперекор. Никто не вспомнил, что я всегда всех выручала. Никто…

Каждый вцепился в свою шкуру и боялся ее хоть как-то покоцать.

Последней каплей стало то, что сегодня в душевой мне сказал Мейхер о Вере.

Она была единственным человеком, в кого я продолжала верить всю эту неделю, а по факту она предала меня раньше остальных. Мы с ней это еще не обсуждали, но почему-то я безоговорочно поверила Арсу. Какой смысл ему вообще теперь врать? Да и за Верой в последнее время я действительно замечала странности.

Она меня словно и до этого бойкота уже избегала. Глаза прятала.

Глаза прятала, а в лицо правды не рассказала. Не предупредила. Я бы поняла. Мейхер мог ее запугать. Я в это верю. Но все равно не понимаю, почему она мне не сказала. Я бы сделала вид, что не знаю, но была бы осведомлена и вооружена…

Мама продолжает внимательно меня рассматривать, а я понимаю, что прячу от нее взгляд, как Вера от меня. Родители вернулись еще в середине недели. Привезли бабушку. Теперь она живет у нас, в гостевой комнате на втором этаже. Ей наняли сиделку, но она словно специально доводит эту женщину изо дня в день и делает упор на то, что было бы неплохо, чтобы у ее кровати сидела мама. Мол, она же дочь, обязана и прочее…

Честно говоря, звучит ужасно. Особенно если учесть, что мама у бабушки, как ребенок, всегда была на третьих ролях. А сегодня утром я случайно подслушала, как папа в присущем ему ледяном тоне отчитал бабушку, да так, что у меня чуть уши в трубочку не свернулись. Честно говоря, атмосфера у нас дома еще никогда в жизни не была настолько нервной. Воздух просто пропитан агрессией.

Вот и получается, что и дома все пошло по одному месту, и в школе.

— Ты мне врешь, — мама печально улыбается и подсаживается ближе. Сжимает мою ладонь в своей. — Я знаю, что дома у нас сейчас не самые лучшие времена, Майя. И мне самой очень и очень жаль, что все вот так получается.

— Мне кажется, что бабушке нравится тебя доводить, — все же смотрю маме в глаза. — Она будто специально к нам напросилась, чтобы испортить всем жизнь, — всхлипываю.