Книга Будет больно, моя девочка, страница 92 – Мария Высоцкая

Моргаю. Поднимаю голову. Замечаю Мейхеровскую ухмылку. Мгновенно сопоставляю происходящее. Вчера Варя толкнула меня в спортзале, я разбила колено. Сегодня ее родители забрали документы из школы, а Мейхер интересуется, как моя нога?

Быстро печатаю:

«Это ты сделал?»

Ответ приходит мгновенно:

«Она нарушила правило. Тебя нельзя трогать. Никому нельзя трогать, Майя».

* * *

Напрягаюсь пуще прежнего. Холодеют теперь не только пальцы, все тело покрывается корочкой льда, образуя вокруг меня кокон. Стеклянный, заглушающий посторонний шум. Звуки вокруг смазываются. Предельно четко и громко я слышу лишь биение собственного сердца. Оно колотится, как птица в клетке. Хочет вырваться на свободу из того кошмара, в который его погрузили. Какой-то месяц, а моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Могла ли я вообще когда-нибудь подумать, что такое возможно?

Нервно скребу ногтями по ноге под партой. Снова смотрю на Арса. Теперь украдкой. Так, чтобы он не заметил. И он не видит. Отвлекается на мобильник. Ухмылка на его лице все еще присутствует.

Тебя нельзя трогать. Никому нельзя трогать, Майя!

Это послание набатом звучит в голове. Что он имеет в виду? Что вообще происходит?! Он сошел с ума окончательно? Эта его фраза отлично подойдет какому-нибудь маньяку. Может быть, Мейхер — психопат? Самый настоящий психопат…

Весь урок дергаюсь. Жду звонка как манны небесной.

Уровень тревоги достигает каких-то космических размеров. Улыбающиеся одноклассники кажутся подозрительными. Это очередной план? Арс что-то задумал, а они снова ему подыгрывают? Сколько это будет продолжаться? Может быть, мне по примеру Вари, просто сменить школу и избавиться от проблем? От Мейхера избавиться, потому что все мои проблемы начались с его появлением. Чтоб он провалился!

Бросаю взгляд на Веру. Нас рассадили в том году, но, так как Мейхер пришел первый и уселся за мою парту, я сегодня решила сбежать на соседний ряд. Находиться с ним так близко сегодня выше моих сил. Я до сих пор не отошла от того, что произошло в душевых. Как ни старалась быть сильной там, морально я уничтожена. Поэтому сижу одна. Мельникова — с Марком.

Встречаемся с Верой глазами случайно. Вижу, как она вздрагивает, как краснеет, и именно в этот момент вся моя тревога трансформируется в злость. Как она могла? За что?

Неотрывно смотрю на нее. Прямо в глаза. Пристально. Не моргая.

Наблюдаю за тем, как ее алые щеки белеют. Вера поджимает губы, вцепляется в свою тетрадь, а потом не выдерживает и отводит взгляд. Прячет свои бесстыжие глаза.

Тяну подбородок к потолку. Дышу через нос, а из ушей вот-вот пар повалит.

Необъяснимо для себя самой снова смотрю на Арса. Он это чувствует. Поднимает глаза и расплывается в нахальной улыбке. Поворачивает голову в сторону Веры, и его улыбка становится шире. Такая откровенная издевка на его лице в этот момент, что хочется запустить ему в башку книгой.

— Изыди, — произношу себе под нос, сжав пальцы в кулаки.

— Так, все помнят, что через три дня у нас каникулы, на которых мы всем классом едем в Петербург?

Голос Марты отрывает от размышлений.

Отгоню этого демона в другой раз. Концентрирую все свое внимание на классной.

— Двое суток мы с вами пробудем в Северной столице. Отель уже забронирован, экскурсионная программа утверждена. Мама Лейлы Сафиной поедет с нами от родительского комитета. Списки необходимых вещей выдам на классном часе по окончании четверти.