Книга Путешественница, страница 480 – Диана Гэблдон

— О, насчет этого, англичаночка, не беспокойся. Предоставь это дело мне. Это, к слову, часть моего плана. Положим, я расстелю одеяло и сяду рядом с тобой. Начнем с этого.

— Так, положим, что так. А что же будет дальше?

Я послушно села на одеяло. Джейми игриво куснул мочку моего уха.

— Дальше ты сядешь мне на колени, а я тебя поцелую.

Он проиллюстрировал это, так крепко взяв меня в объятия, что я не смогла пошевелиться, и оставил на моих губах вкус своих губ, мыла и эля.

— Неплохо. — Я утерла пену. — А дальше, что же дальше?

— А потом я воспользуюсь одеялом в полной степени — уложу тебя на него, возьму твои волосы в ладонь — соберу все! — и пройдусь губами по твоему лицу, по глазам, по горлу и груди. И так до тех пор, пока ты не начнешь повизгивать.

— Что за глупости, я никогда так не делаю!

— Поверь мне, англичаночка, что повизгиваешь. Дай мне полотенце. Потом… — мечтательно продолжил он, в то же время пытаясь не спугнуть мое желание, — потом я начну заниматься другими частями твоего тела, то есть влезу тебе под юбку и…

Продолжение речи прервалось полотенцем, которым Джейми принялся утирать лицо.

— И что сделаешь? — слабо произнесла я.

Видимо, он сам еще не знал, что бы ему хотелось сделать, но нашелся и предложил:

— И начну целовать тебя между бедрами. Там, где кожа самая нежная. Можно и бородкой пощекотать, если не против, а?

Я была не против, но отозвалась сдавленным от волнения голосом:

— Договорились. Ну а мне что делать все это время?

— Тебе что делать? Ну, ты можешь немножко постонать, тогда я буду более страстным, но вообще ты должна лежать и наслаждаться.

Что до страстности, то ее Джейми было не занимать: одна его рука уже лежала на моем бедре, лаская его, а второй он обтирал мокрую от воды грудь, правда, и она отправилась вслед за первой, когда он кончил утираться.

— «Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня. Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви»^[36], — проговорила я фразу, пришедшую на ум и как нельзя лучше соответствовавшую ситуации.

Джейми блеснул зубами, казавшимися еще белее на фоне рыжей бороды.

— Нет, скорее грейпфрут, а не яблоко, — своеобразно переложил он слова Святого Писания, чтобы передать впечатление от моих ягодиц. — Хотя нет, все-таки не грейпфрут, он слишком мал, а тыква.

— Какая еще тыква? Спятил? — обиделась я.

— Натуральная тыква, здоровая, на солнышке долго лежала, — не растерялся Джейми и отмахнулся: — Давай дальше.

Стиснув на прощание мою ягодицу, его рука убралась ополаскивать подмышку.

— Так вот, о чем бишь я… Лягу-ка я на спину, а ты сверху, во всю длину, чтобы можно было потискать твои тыковки как полагается.

«Как полагается» означало такую сильную ласку, что я закряхтела. Но вредный шотландец не останавливался и расширил круг моих возможностей:

— Коль ты захочешь подрыгать на мне ногами, покачать бедрами, эдак похотливо, или даже попыхтеть мне в ухо — пожалуйста, позволяю, делай на здоровье.

— Что-о? Пыхтеть? Этого еще не хватало!

— Да, ты права, мне всегда этого не хватает, когда ты так делаешь. А ты так делаешь, — прибавил он, видя мою закушенную губу.

— Ну а с твоими грудями…

— Ого, я было подумала, что ты забыл о них!

— Ну что ты, англичаночка, когда со мной такое было? Так когда я стяну с тебя платье и на тебе останется только сорочка…