Книга Путешественница, страница 477 – Диана Гэблдон

Взметнулась шевелюра Джейми, а за ней заблестел металл — на борт поднялись солдаты. Не могу сказать, чтобы в этот миг во мне не зашевелились недобрые предчувствия: все-таки он был так далеко и один, а они вооружены. Шлюпка с французами достигла борта, и люди высыпали на веревки. Джейми и караульный наблюдали.

Когда последний солдат влез на борт «Артемиды», команда замерла в ожидании, но на корабле молчали.

— Да что там, в конце концов!.. — нетерпеливо бросила Марсали. Она пыхтела, и я тоже задерживала дыхание от обуревавшего меня волнения.

На корабле закричали. Моряки в лодках подались вперед, но «Артемида» не давала сигнала для этого. Корабль покачивался на волнах, как качаются судна на картинах маринистов.

— Ну все, мне надоело, — заявила я, — идем. Надоело сидеть в засаде. В конце концов «Артемида» уже на воде, так что нам ничего не страшно. Проклятый сумасброд!

Наступил вечер, а с ним на землю опустились прохлада и сумрак. Марсали увязалась за мной. Мы уже прошли довольно большое расстояние от джунглей до воды, когда увидели, что по берегу к нам кто-то бежит, поднимая брызги.

— Дорогая!

Это был Фергюс, обхвативший Марсали и поднявший ее на воздух от избытка чувств.

— Все в порядке! Мы провернули и это дельце благодаря милорду! Они связаны по рукам и ногам и смирнехонько сидят в трюме!

Он отпустил девушку, только когда поцеловал, а мне изысканно поклонился, сделав вид, что снимает шляпу, и проговорил:

— Миледи, капитан «Артемиды» просил передать, что оказывает вам честь и просит отобедать с ним.

Джейми — новый капитан «Артемиды» — находился в своей каюте. Увидев, что он, гол как Адам, и держит руку на промежности, почесывая ее, я невольно воскликнула:

— Вот это да!

Глаза Джейми засветились радостью узнавания и вожделения. Я повисла у него на шее, уткнувшись в волосы на груди.

Мы молчали, не будучи в силах говорить.

Над нами топотали матросы, проверяя крепость палубы, слышались приветственные и хвалебные возгласы, скрипели снасти и поднимались паруса.

«Артемида» была готова к отплытию. Наконец-то!

Он колол бородой мое лицо, а я невольно задумалась: там, наверху, люди заняты делом, а мы здесь обнимаемся полуголые. Сутану отца Фогдена после сидения в джунглях можно было рвать на тряпки.

Джейми прижимал меня и прижимался ко мне сам, но у меня складывалось удивительное впечатление: тело было его, а вот насчет лица я сомневалась. Вряд ли этакая рыжая бородища может быть лицом моего Джейми. К тому же от него и пахло по-другому — не только мужским потом, запах которого мне нравился, но и прогорклым маслом и приправами, а также чьими-то духами. В который раз он удивлял меня.

Я выбралась из его объятий и робко предложила:

— Не хочешь ли одеться? Мне, конечно, и так нравится, но все-таки. А борода… хм, тоже интересно.

— Хочу, но не могу: все чешется из-за вшей.

— Ох!

Pediculus humanus, была привычным спутником людей во всех путешествиях восемнадцатого века, но мне, ребенку двадцатого, посчастливилось общаться с ней не так близко, так что мне уже представлялось, что вши перепрыгнули и на меня и теперь копошатся в моих волосах.

Джейми показал зубы в улыбке.

— Не дрейфь, англичаночка, скоро принесут бритву и горячую воду.

— А ты уверен? В смысле, бороды не жалко?