Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 42 – Кристина Юраш

Не с той стороны, где я сидела. С противоположной. Сел на самый край — так, что матрац едва заметно прогнулся под его весом. Между нами оставалось достаточно места. Достаточно, чтобы я могла дышать. Достаточно, чтобы не чувствовать его тепла. Достаточно, чтобы понять: он не собирается сокращать это расстояние.

Я молчала.

Он тоже.

Потом он протянул руку.

Не к моему лицу. Не к плечу. К моей руке — той, что лежала на коленях, пальцы всё ещё сжатые в кулаки.

Он взял её. Осторожно. Так же, как в той комнате, перед алтарём.

Он не сжимал. Просто держал.

— Я вижу, что вы очень устали, леди Арундел, — произнёс он тихо.

Голос был ровным. Без смущения. Без неловкости. Без того, что обычно звучит в голосе мужчины, который входит к жене в первую брачную ночь. Он говорил так, словно принимал единственно правильное решение — такое же естественное, как закрыть дверь от сквозняка или поправить упавшую книгу.

Я подняла на него глаза.

Он не смотрел на моё лицо. Он смотрел на мою руку — на свои пальцы, сомкнутые вокруг моих. На тонкую ткань рубашки на моём запястье. На след от шипа розы, который до сих пор темнел у основания ладони — маленький, почти затянувшийся.

— Я не хочу тревожить ваш покой сегодня. Я знаю, что вы пережили, — сказал он. — Вам нужно просто отдохнуть.

Я не знала, что ответить.

Я ждала чего угодно. Давления. Требований. Даже грубости — к ней я была готова. К ней у меня были подобраны слова. К ней у меня была защита — та самая, выстраданная за день гордость, которая теперь казалась мне единственным, что у меня осталось.

Но герцог ничего не требовал и ни на чем не настаивал.

— Первая брачная ночь вполне может подождать. — Он чуть повернул голову, и в его взгляде мелькнуло что-то — не усмешка, нет. Что-то более тихое. — Она никуда не денется.

Я почувствовала, как что-то внутри меня — то, что было натянуто, как струна, с самого утра — начало медленно ослабевать. Не сразу. Не полностью. Но достаточно, чтобы я смогла вдохнуть глубже.

— Было бы несправедливо, — продолжил он, — воспользоваться тем, через что вам пришлось пройти сегодня.

Он говорил не как мужчина, который отказывается от жены. Он говорил как человек, который видит — и понимает. Видит пощёчины. Видит волосы на полу. Видит, как я сидела в халате, с голой головой, с распухшей щекой, и слушала, как родители решают, как меня спасти — не меня, а брак с ним.

— Сначала вам следует прийти в себя.

Он чуть улыбнулся. Совсем едва заметно — уголок губ дёрнулся и тут же вернулся на место. Это не была улыбка. Это была тень улыбки. След.

— Если вам что-нибудь понадобится, достаточно сказать слугам. — Он чуть сжал мою руку — не крепче, просто заметнее. — Сладкий чай. Книга. Лекарь. Всё, что пожелаете.

Потом он поднял мою руку — медленно, без спешки — и поднёс к губам.

Я замерла.

Это был совсем не тот поцелуй, которого я так боялась. В этом поцелуе не было желания.

Только уважение.

Его губы коснулись тыльной стороны моей ладони — легко, почти невесомо. Как касаются руки дамы, которую провожают после бала. Как касаются руки женщины, которую уважают. Не больше.

Он опустил мою руку. Аккуратно. Положил её обратно мне на колени, словно возвращая на то самое место, откуда взял.

— Доброй ночи, леди Арундел.