Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 41 – Кристина Юраш

Теперь я была женой.

А значит… скоро мог прийти муж.

Я ждала.

Не осознанно. Не так, как ждут поезда или гостя. Тело ждало. Кожа. Кончики пальцев, которые то и дело сжимались в кулаки сами собой. Спина — прямая, напряжённая, словно я сидела не на краю кровати, а на краю обрыва.

За окном давно стемнело. Я не видела ни звёзд, ни луны — только чёрное стекло, в котором отражалась комната: камин, тяжёлые шторы, моё собственное лицо, бледное и чужое.

В коридоре раздались шаги.

Тяжёлые. Ровные. Мужские.

Моё дыхание оборвалось на полувдохе. Пальцы впились в ткань рубашки на коленях. Я слушала, как шаги приближаются — медленно, без спешки, — и с каждой секундой становилось всё труднее дышать.

Шаги остановились.

Нет. Не у моей двери. Прошли дальше. Скрипнула половица где-то в конце коридора. Хлопнула дверь. Тихо, далеко.

Я выдохнула.

И тут же поняла, что всё это время не дышала.

Снова тишина.

Я сидела, сложив руки на коленях. Тонкая рубашка — та самая, почти невесомая, которую Нора подала мне после купальни — холодила кожу. Ткань была такой мягкой, что казалось, её соткали из тумана, но сейчас она казалась мне слишком лёгкой. Слишком открытой. Мне всё время хотелось подтянуть её выше, натянуть на плечи, укутаться — словно ткань могла защитить меня от неизвестности.

Глупо.

Я была замужем. По закону. Перед богами. Перед короной.

Этот дом. Эта кровать. Этот мужчина за стеной — всё это было моим. Или я — его. Я уже не различала, где заканчивалось одно и начиналось другое.

Снова шаги.

На этот раз ближе.

Моё сердце дёрнулось, как рыба на крючке, пойманная и ещё не вытащенная. Я слушала, как они приближаются, как останавливаются прямо у двери, как ручка медленно поворачивается — с тихим металлическим щелчком, от которого у меня по спине пробежал холод.

Дверь открылась.

Он вошёл не сразу. Сначала в проёме появилась его фигура — тёмная, высокая, заслонившая собой свет из коридора. Потом он шагнул внутрь, и дверь за его спиной закрылась — мягко, почти беззвучно.

Я не встала. Не опустила глаза. Не сделала ничего из того, что, наверное, должна была сделать жена в первую брачную ночь.

Я просто смотрела.

Герцог не посмотрел на меня сразу. Снял перчатки — медленно, по одной — и положил их на столик у двери. Движения были спокойными, размеренными, как у человека, который привык, что его ждут, и не торопится оправдывать это ожидание.

Потом он прошёл к камину. Остановился. На мгновение задержал взгляд на огне — на углях, которые тлели ровным, красноватым жаром, не давая ни дыма, ни высокого пламени. Свет от камина упал на его лицо, и я увидела, как он выглядит — усталым. Не измождённым. Просто усталым. Так выглядят люди, которые слишком долго держали что-то на своих плечах и только сейчас позволили себе это почувствовать.

От него пахло холодным воздухом. Дорогой тканью. И чем-то ещё — тем самым горьковатым, пряным запахом, который я уже запомнила. Старое дерево. Железо. Зимняя ночь.

Я следила за каждым его движением.

Мне казалось, что сейчас он начнёт расстёгивать камзол. Что подойдёт ко мне. Что скажет что-нибудь — те слова, которые говорят мужчины жёнам в первую брачную ночь. Ласковые. Или повелительные. Или просто — необходимые.

Но ничего этого не произошло.

Герцог отвернулся от камина. Медленно. Без спешки. И подошёл к кровати.