Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 1 – Кристина Юраш

— Кажется, я ошибся сестрой. Простите, но сегодня у этого алтаря я хочу видеть не вас, а вашу младшую сестру.

Сначала мне показалось, что граф Элерс Эмери произнес это не мне.

Не мог же мужчина, чья ладонь только что сжимала мою руку перед лицом жреца, перед королевским регистратором, перед нашими семьями и всем высшим светом, вдруг сказать такое.

Ирьяне Бельвиль.

Своей невесте.

Женщине, которую через тридцать секунд должны были назвать его женой.

Мозг отказался воспринимать смысл его слов, но кончики пальцев мгновенно стали ледяными, словно я опустила руку в зимнюю реку. Колени предательски ослабли, и пол под ногами показался ватным, ненадежным. В груди, там, где ещё минуту назад билось теплое, радостное ожидание, разверзлась черная, холодная воронка пустоты.

Я смотрела на Элерса и ждала.

Сейчас он моргнет. Уголок его губ дрогнет в той самой улыбке, от которой у меня перехватывало дыхание на первом балу. Он скажет: «Я пошутил». Гости нервно рассмеются. Мама всплеснет руками, охая от такого непристойного юмора. Отец нахмурится, но потом махнет рукой: «Главное, что свадьба состоится!».

Но Элерс не улыбнулся.

Он медленно разжал пальцы.

Его кожа была теплой, сухой.

Когда его прикосновение исчезло, моя ладонь осталась висеть в воздухе — никому не нужная, зажатая в белой кружевной перчатке, с тонкой, предательской дрожью, которую теперь, я знала, видели все.

Я поспешно опустила руку, прижимая букет к корсажу.

В первом ряду, среди кружевных вееров и начищенных до блеска орденов, кто-то тихо, судорожно втянул воздух.

Зал ожил. Не голосами — взглядами. Они стекались со всех сторон, тяжелые, липкие, ощупывающие. В них не было сочувствия. В них был голод. Высший свет почуял новость, сенсацию, повод для сплетен. Завтра об этом будут судачить в гостиных, прикрывая рты веерами. Через месяц меня будут узнавать не по фамилии, а по этой позорной истории.

Та самая леди Бельвиль. Та, которую жених поменял у алтаря, словно лошадь на почтовой станции.

Пальцы перестали чувствовать стебли роз.

Я сжала их сильнее, и острый шип пробил тонкую кожу перчатки, впиваясь в ладонь. Я смотрела на темную каплю крови, проступающую на белом кружеве, и не чувствовала боли.

Воздуха в зале вдруг стало катастрофически мало.

Казалось, тяжелые каменные своды, помнящие поколения Бельвилей, начали медленно сходиться вместе, выдавливая из меня кислород.

Запах цветов, украшающих алтарь, вдруг ударил в нос с такой силой, что подступила тошнота. Так пахнет мой позор. Так пахнет отчаяние.

— Элерс... — выдохнула я. — Ты… Ты мог бы сказать раньше… Хотя бы…

Голос получился чужим, хриплым и тихим.

Он наконец отвел взгляд от моей сестры и посмотрел на меня. Так, словно делает одолжение. Словно я должна заплатить ему за этот взгляд, благодарить его за то, что он вообще повернулся в мою сторону.

В его голубых глазах не было безумия. Не было внезапного порыва, о которых пишут в дешевых романах. Не было даже раскаяния.

— Я совершил ошибку, — произнес он. Его голос был ровным, бархатистым, таким же безупречным, как узел его шейного платка, скрепленного сверкающей бриллиантами брошью. — Мне следовало сделать предложение вашей младшей сестре. Я думал над этим всю ночь перед свадьбой и понял, что именно она должна стать графиней Эмери. Она, а не вы.