Книга Квартира в Париже, страница 44 – Келли Боуэн

— Бумажные документы вообще плохо переносят немецкие бомбежки.

— Как и ваша семья, насколько я понял, – мягко добавил он, но для нее эти слова стали словно ударом под дых. Она судорожно выдохнула и чуть не скрючилась от боли. – По документам ваши родители погибли во время бомбежки в прошлом году. Ваш брат-близнец, летчик ВВС, был сбит еще раньше во время боевого вылета.

— Брат не убит, а пропал без вести, – хрипло выдавила она.

Листок выпал из его пальцев и кружась опустился на землю.

— Я восхищаюсь вашим оптимизмом.

— Когда найдется тело, тогда и стану оплакивать.

— Какой прагматичный подход.

Софи не ответила.

— В вашем личном деле из МИДа кроме лондонского адреса, к сожалению, уже недействительного, есть адрес в Норфолке. Я поручил своему помощнику разобраться, и как оказалось, прислуга в особняке по тому адресу считает вас погибшей.

Софи опустила глаза.

— Я не осуждаю, – сказал мужчина. – Просто любопытно – зачем.

— Что зачем? – не поняла она.

— Зачем вам понадобилось здесь скрываться.

— Когда брат вернется, тогда и я, – пробормотала Софи. – Чтобы не пришлось оправдываться, чем заслужила право на жизнь одна из всей семьи.

Или жить под гнетом невыносимой вины.

Он хмыкнул и смерил ее таким долгим пристальным взглядом, что ей стало не по себе.

— Не знаю, станет ли вам легче, но все же примите мои соболезнования, – наконец сказал он. – Жаль, что вы потеряли семью.

— Здесь каждый кого-нибудь потерял.

— Да, – согласился он с ноткой безысходной тоски и протянул руку. – Майор Джеймс Рид. Прибыл из Лондона по приказу полковника Мориса Бакмастера. Прошу прощения, что не представился по всей форме. И если невольно оскорбил своими сомнениями в вашем патриотизме.

— Не прибедняйтесь. Оскорбляли вы совершенно сознательно. С целью проверки.

Софи подняла голову и коротко пожала руку.

— Возможно. – Рид все еще к ней приглядывался. – Расскажите про Польшу.

— Что вас интересует?

— Как вы оттуда выбрались.

— Проверка продолжается?

— Возможно, – повторил он.

На Софи вдруг навалилась страшная усталость от бесконечных попыток подобрать такие слова, чтобы не выдать горе и ужас, что терзали ее на каждом шагу.

— Северным путем. Из Гдыни в Копенгаген. Потом в Гётеборг. Потом в Эдинбург. И в Лондон.

Рид задумчиво ее изучал.

— Вас послушать, так это плевое дело.

— Отнюдь, – решительно возразила она. – Приходилось месяцами выжидать удобного момента, постоянно врать, втираться в доверие к нужным людям, надеяться на их щедрость, а когда не получалось – воровать. Смириться с тем, что отчаяние попирает любые нормы морали. Полагаться на чужих людей с их домами, сараями, грузовиками, рыбачьими лодками, зная, что в любой момент тебя могут выдать и с этим ничего поделать нельзя.

— Ну и ну, – вздохнул майор, продолжая пристально ее разглядывать.

— Очень многие ненавидят фашистов и их взгляды, просто помалкивают, но их дела говорят сами за себя. Самое трудное – таких отыскать.

— Но вам удалось. Вы добрались домой.

Софи взглянула в бескрайнюю синеву неба с редкими белыми облачками.

— Слишком поздно.

На этот раз майор воздержался от банальностей, только хмыкнул, не отрывая от нее напряженного взгляда.

Софи вдруг устала от разговора и едва сдержалась, чтобы не броситься прочь из заросшего парка.